Ирина Маленко - Совьетика

Когда гневные обвинения в том, что руководитель великой державы имел, бессовестный, государственную дачу и спецпаек, раздаются из уст «владельцев заводов, газет, пароходов», то хочется сардонически смеяться им в лицо.

Несколько лет назад многие люди еще побаивались сказать вслух, что они действительно думают по поводу жизни при социализме в сравнении с прелестями «рыночной экономики» – из опасения подвергнуться обстракизму Людям внушили, что это моветон: если тебе нравится жизнь в годы застоя: значит, ты «безынициативен», «ленив», у тебя «совковый менталитет», и т.п. и т.д.

Но сегодня нас прорвало. Скрывать свои чувства и мысли мы больше не намерены, как бы нас ни клеймили за это жующие ананасы и рябчиков. Больше всего они напоминают мне героя Ефима Копеляна из «Неуловимых…», сердито выговаривающего несознательной крестьянке, которая не хочет отдать ему свою единственную корову – под его торжественное обещание вернуть ей двадцать….

Крик души современного человека: "Но неожиданно проявилась страшная вещь: нашей эпохе нечего противопоставить застою, кроме жевательной резинки…"-

Да, вам нечего противопоставить той эпохе, кроме прокладок с крылышками!

И ради этого стоило уничтожить страну и так издеваться над людьми??

О чем я думала, улетая из Москвы? О словах пламенного друга народа Жана-Поля Марата. “Пятьсот-шестьсот отрубленных голов принесли бы вам спокойствие, свободу и счастье. Фальшивый гуманизм удержал вашу руку от удара, но из-за этого миллионы ваших братьев поплатятся жизнью»

…О господи, господи, если есть на свете рай после смерти, и если я его заслужу, пусть он будет таким, как СССР!

Говорят, Ельцин отомстил за своего дедушку?

Тогда пора нам начинать мстить за наших!

Советский Союз был драгоценной жемчужиной, которую мы легкомысленно бросили в грязь перед свиньями. Думая, что у нас еще навалом будет таких жемчужин – в других раковинах. А они на поверку оказались пустыми…

…Еще до поездки домой на Лизин день рождения летом 1999-го я написала в Дублине письмо по адресу, вычитанному мною в купленной чуть ли не из под-полы шиннфейновской газете – с вопросом, можно ли мне вступить в их ряды. Тогда это не несло с собой никаких привилегий, никаких выборных постов в Дойле , Стормонте или Европарламенте: наоборот- партия была еще настолько гонимой, что ее с большой натяжкой можно было причислить к легальным. Поэтому я и не афишировала своих намерений – и уж конечно, не говорила об этом Джеффри, у которого при одном только упоминании «the boys” судя по лицу начиналась диарея….

Я получила на это письмо очень странный ответ, извещавший, что я могу вступить в ряды «Друзей Шинн Фейн за границей». Особенно делалось ударение на поддержку финансовую – видимо, друзья за границей были не из бедных. Товарищи, милые, но я-то не за границей! Я же тут! Так я им и написала, но ответа на второе письмо не получила вообще. Меня это не удивило – понятно же, что люди в их положении не доверяют чужакам. Но желание узнать их поближе не уменьшилось – и вовсе не «в поисках приключений». Приключениями в своей жизни я как раз уже была сыта по горло! Мне просто хотелось настоящего товарищества. Чувства локтя. Чувства принадлежности к братству. А еще – во мне накопилось столько гнева за эти годы, что понять меня смог бы только тот, кто и сам знает жизни цену. У нас, как я уже говорила, были общие враги – особенно после Югославии.

Югославия стала для меня тем Рубиконом, после которого не могло уже быть для меня прежней жизни -с заботой только о себе и о своих близких, как у зверя, таскающего добытые им куски в свою нору, которого больше не волнует ничего кругом. Этого не понимают многие из моих знакомых: они думают, что «увлечение политикой», как они его называют, – это какое-то хобби, вроде собирания марок, которое можно по желанию отключить как горячую воду у нас дома летом. Они не понимают, что для меня нет обратной дороги после Югославии и того, что последовало за ней – и не потому, что я этого так хочу. Я бы с удовольствием не думала обо всей той грязи и мерзости, которая официально именуется «свободой», «рыночными ценностями» и «демократией» – если бы они не висели на шее у земного шара, как веревка-удавка. Для меня это не «занятие политикой», а борьба со злом и несправедливостью, которое политикой именуется, понимаете? Жанна Д’Арк говорила: «Если не я, то кто же?”… Я не могу «оставаться чистенькой», когда вокруг творится зло. Даже если лично меня в данный конкретный момент оно и не задело.