Ирина Маленко - Совьетика

Джеффри не замечал, как я мрачнею, а если бы и заметил, то не понял бы, почему. Он ведь не был знаком с бессмepтной сказкой Салтыкова-Щедрина о премудром пескаре, которую мы когда-то изучaли на уроках литературы в школе! Я еще раз посмотрела на него – и вдруг спросила, неужели ему совсем наплевать на то, что здесь творится, и неужели он не хочет увидеть свою родину объединенной, без этих по-фашистски выглядящих солдат вокруг , без этих выкрашенных тротуаров, по которым он так панически боится ходить, без нужды надевать наушники, слушая исторические ирландские песни?

– Конечно, хочу!- горячо возразил мне Джеффри. -Знаешь, о чем я мечтаю? Как здорово было бы взять дорожный каток – знаешь, ну такой, каким закатывают улицы, вымазать его тремя цветами ирландского флага и проехаться так от Дублина и до самого Дерри! Чтобы дорогу выкрасить триколором1 Представляешь, как разозлились бы лоялисты?

Но это не развеселило меня. По-прежнему мрачная, как туча, я вошла с ним в паб. Джеффри так и не понял, чем. он меня так расстроил.

В пабе было шумно и весело, играла традиционная музыка. Джеффри заказал нам по пинте пива. Я все молчала, и он попытался поправить положение.

– Не подумай ничего,- сказал Джеффри, – Меня воспитывала тетя Мельда из Ратфрайланда – помнишь, я тебе рассказывал? Так вот, у неё всю семью убили Black and Tans , включая её мужа и маленького сынишку. Я лучше тебя помню, какие звери англичане! Так вот, тетя Мельда потом всю свою жизнь посвятила нам. и долго ещё носила еду в горы, для the Boys . Но теперь они не те, знаешь? Они думают только о себе, зарабатывают всякими нехорошими способами, нелегальными сигаретами и горючим. Это уже не те герои, что были в 20-е годы, понимаешь?

Быть североирландским мужчиной так трудно, в отчаянии думал он, – неважно,

католик ты или протестант. Ты просто хочешь жить своей жизнью, есть по вечерам

китайский ужин из "тэйк- авэй", пить "Харп" или "Гиннесс", учиться, чтобы

купить себе мотоцикл и новое стерео, и…. Мечтать, глядя из окна на гору, как

в один прекрасный день взойдешь на нее. Никому не мешаешь. Об объединенной

Ирландии ведь тоже можно мечтать- и какие это красивые мечты! А когда тайком

выучишь и шепотом (это чтобы никого не обидеть, заверял себя он) произнесешь парочку ирландских слов, посмотришь на себя после этого в зеркало – и самому приятно! На это

ведь, между прочим, тоже нужна смелость! Но всегда находятся они – те, кто хочет изменить существующий порядок вещей, кто везде мутит воду, кто восстает против властей. Чего

им надо? Неужели им не хочется пива и быстрой езды на мотицикле, с Анной

Курниковой на твоем сиденье за спиной, как любому нормальному человеку?

Все это было написано на его простоватом лице так явно, что не надо было быть цыганкой-гадалкой, чтобы это прочесть.

Когда мы вышли на улицу, бар уже закрывался. Джеффри сам подрабатывал вышибалой в

студенческом баре в университете ( за это полагались 2 бесплатные две кружки

пива за вечер!) и знал по опыту, что пройдет не меньше получаса, пока

вышибалы и бармен уговорят посетителей, наконец, покинуть помещение. Шумная

веселая подвыпившая толпа грозила вот-вот вылиться на главную улицу деревни

и продолжить там свое гулянье.

Я шла по направлению к бывшей даче Черчилля, думая про себя, сколько еще продлится все это. Мое терпение уменьшалось в геометрической прогрессии, как шагреневая кожа.

… После того вечера мы с Джеффри не виделись несколько недель. На его электронные

послания, полные, как и раньше, щенячей, какой-то детской радости от жизни,

я отвечала, но рассеянно. Слишком много всего в тот момент происходило. Я нашла себе в Белфасте брокера, который пообещал, что поможет мне найти банк, который выдал бы мне ипотечныи кредит, и объяснил, какие они бывают. Это несмотря на то, что я работала на Юге – в другой юрисдикции. Брокер сказал мне, что он наговорил банку, что мне по долгу работы часто приходится ездить на Север! Теперь мне приходилось запастись терпением на работе – нельзя было искать новую, пока я не найду дом для покупки и не получу этот самый ипотечный кредит – ведь банк будет проверять, где я работаю и сколько получаю….

Закусив губы, шла я по утрам в офис, где каждый вечер было неизвестно, во сколько тебя отпустят домой. К тому же у меня уже были билеты домой – я хотела провести с Лизой хотя бы ее день рождения, но начальница прямо сказала мне, что никуда меня в это время не отпустит. Значит, надо было решать все эти вопросы как можно скорее! Каждые выходные осматривала я в Белфасте дома, но все они были не то…. Ребенка нельзя подвергать риску.