Ирина Маленко - Совьетика

Я заметила, что этим людям нравится называть себя антикапиталистами, хотя капитализм вообще-то их вполне устраивает, а для борьбы с ним, очевидно, достаточно жарить самому себе картошку. Семья Мариэтты была такая же: они гордились тем, что ездят на работу на велосипедах, а не на машине. Что ж, это прекрасно… Но до такой степени раздувать значение такой мелочи? Этим чуть ли не выражалась их солидарность с бедняками. Мариэтта гордилась и тем, что позволяла убираться у себя дома раз в неделю марокканской многодетной матери, платив ей за это 50 гульденов и даже сажая после уборки вместе с собой за стол выпить чашку кофе…Да, это почти подвиг!

Переводы для выставки делала свободно говорящая по-русски тихая голландка с кроличьими зубами и седой косой. Специалистом по русскому языку были и ее папа, и ее супруг, который выглядел намного моложе своей жены. Это была про-диссидентская и про-солженицынская славистская шатья-братья, которая всю жизнь кормилась вокруг создания ореола мучеников советским «инакомыслящим». В «свободном мире» изучать Советский Союз и получать за это приличную зарплату можно было только с определенных позиций: ведь кто платит, тот и заказывает музыку… С особыми фанфарами нас отвели на экскурсию в известный своими антисоветскими трудами Институт социальной истории, сотрудники которого тоже пытались ознакомить нас со всяческими своими исследованиями.

Естественно, наши организаторы не говорили нам о себе открытым текстом: это потом уже, спустя годы, я ознакомилась в интернете с их послужным списком. Эти люди действовали более тонко: например, они предлагали «редкие книги, которые у вас трудно найти». Так у меня оказался учебник идиша, а у наших девочек- всякая эмигрантская литература. Подарили нам бесплатно и по библии на русском языке – хотя никто из наших новых знакомых сам верующим не был. «Мы знаем, что у вас это не найдешь». Они же отвели нас в первый раз в магазин восточноевропейской литаратуры «Пегас», где кроме действительно хороших книг на русском языке, которые у нас было трудно купить, продавалось и огромное количество книг всяких Войновичей, Солженицыных и Амальриков. Помню, как смеялись мы, когда увидели заголовок книги последнего: «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?»

– Это что, научная фантастика у вас?

Шутки шутками, а под Советский Союз уже копали вовсю получившие на то «добро» сверху всякие Николаи. Наше посольство и торгпредство имели право на значительную скидку при покупке книг в этом магазине, и Николай посодействовал, чтобы она распространилась и на нас. Я этим не воспользовалась из принципа, купив себе за полную цену только пьесы Евгения Шварца. Зато наши девочки забрали с собой томов Солженицына и прочей чернухи столько, сколько могли увезти… И Николай, конечно, об этом знал.

Не буду говорить про Солженицына, что «не читала, но осуждаю»: я честно попыталась его читать. Хотя бы для того, чтобы знать, чем так восторгается наша перестроечная интеллигенция, и что именно было запрещено. Прочитав с большой натугой одну главу, я поняла, что ничего не потеряю, если не буду читать все остальное… Читать что-то только потому, что «все читают»- это не для меня.

В том книжном магазине нам впервые встретились наши эмигранты – в основном евреи, которые выехали в Израиль, разочаровались в нем и сумели осесть в Европе. Все они очень тосковали по Родине и расспрашивали нас, что там и как. Все мечтали, что им разрешат ездить в СССР. К нам они отнеслись очень гостеприимно – даже предлагали у них пожить-, но мы хорошо помнили полученный инструктаж и особенно с ними не сближались. Хотя разговаривали нормально, конечно. Это было то время, когда эмигрировал недополучивший где-то колбасы злой «солнечный клоун» Олег Попов. Прошло уже почти два десятилетия а он все еще брызжет желчью в адрес «совка» где-то там, на задворках Европы в «разноцветных кибитках» вместо хорошего, постоянного циркового здания. Видимо, оттого, что теперь стал очень счастлив…

Мы ходили в музей каждый день – хотя и делать нам там было нечего. Все его залы мы обошли за первые два дня. Я подружилась с охранником- чернокожим суринамцем, у которого был прекрасный певческий бас. Он сидел на вахте и распевал всякие госпелы. Здесь же работала его польская жена-блондинка. Именно поэтому я чувствовала к ним такую симпатию. В Голландии подобные браки никого не удивляли!

Мариэтта заведовала в музее отделом Второй мировой войны: ей, как еврейке, эта тема была близка. У себя из лекций по истории мы хорошо знали о гитлеровской системе классификации рас и о том, какой была его политика в отношении евреев. Но ничем она не была лучше и в отношении наших, славянских народов. А побыв в Голландии, можно было всерьез подумать, что в концлагерях истребляли одних только евреев. Я попыталась сказать себе после посещения дома Анны Франк: это, наверно, потому, что сами-то голландцы от фашистов в таких масштабах, как мы, не пострадали, вот и чувствуют себя теперь виновными за судьбу собственных евреев…Есть в Амстердаме и особый Еврейский музей, в котором эта тема тоже всячески обыгрывается.