Ирина Маленко - Совьетика

Сказать, что ирландский язык совершенно не похож на английский – это почти оскорбление. Он и не должен быть на него похож! Он не похож ни на один из известных мне языков – и очень красив на звук. Другое дело, что никто так никогда и не объяснил мне правила его написания, и я осваивала их как осваивает дно незнакомой реки человек, постепенно в нее заходящий – медленно нащупывая одной ногой подводные камни. Все ирландцы в какой-то степени изучают ирландский в школе – беда только в том, что его преподают там как какой-нибудь церковно-славянский. Говорить на нем не учат, читают какие-нибудь скучные куски, вроде отрывков из библии – и таким образом совершенно убивают у детей к нему интерес. Итальянец Падди когда-то хорошо говорил по-русски и, познакомившись со мной, начал усиленно вслух вспоминать русские фразы. А бородач-инкогнито достал из кармана какую-то кипу листочков, отпечатанных на машинке:

– Вот, это копии наших занятий по ирландскому в тюрьме…

Какой уж тут урок! Но главная проблема оказалась в том, что Финнула, подобно моему бывшему супругу, была из тех, кто несмотря на собственные познания в предмете, не умеет передавать это другим… Кончилось тем, что каждый говорил свое, все друг друга перебивали и никто ничего нового не узнал. За исключением того, конечно, что мы все узнали друг друга. Бородач оказался сбежавшим несколько лет назад из британской тюрьмы бойцом ИРА, который находился на свободе условно: ему каждую неделю надо было ходить в полицейский участок по месту жительства – отмечаться.

Видя, что так у нас ничего не получится, Падди попытался взять уроки в свои руки, и на следующий раз он принял бразды правления.

– У меня очень неортодоксальный метод обучения, – предупредил он, – Но зато он действует безотказно. Мы будем… кричать.

– Как кричать? Что кричать? И главное- зачем кричать?

– Ирландские слова и выражения. Я вас буду им учить, и мы будем их все хором повторять. Все громче и громче и все быстрее и быстрее. Не спрашивайте, почему, но на корочку у вас прекрасно все запишется! Покричим так пару месяцев – и вы у меня заговорите по-ирландски как миленькие.

Предоставляю вашему собственному воображению нарисовать себе картину того, как прошел наш следующий урок… Но Падди был прав – слова и фразы после этого прекрасно запоминались. Плохо только, что трудно было запомнить, что именно какая именно из них означает!

Вот так я впервые оказалась в кругах, близких к Шинн Фейн…

…Дышать на работе мне становилось все труднее, особенно когда Марк начинал свое ежеутреннее ритуальное чтение газет вслух. Мне казалось, что я и мои коллеги существуем в каких-то параллельных друг другу мирах, единственная точка соприкосновения которых – это совместное пребывание в офисе.

Впервые в жизни я сознательно бойкотировала «МакДональдс». Когда Мелина протягивала мне очередной глянцевый номер «Космополитена», думая, что этим делает мне приятное, я смотрела на нее так, словно она свалилась с Луны – и ничего не могла с собой поделать. Мои мысли были далеко, в Белграде, где 20 мая натовская «умная бомба» поразила родильное отделение больницы «Драгиша Мишович». В это время у 4 женщин шли родовые схватки. Одной делали кесарево сечение. Она была ранена, и ее ребенок в конце концов увидел свет в подвале, под звуки падающих бомб… Да здравствуют права человека!

23 апреля натовцы убили больше 20 работников белградского телевидения. 5 мая уничтожили крупнейший в Чачаке вполне мирный завод, лишив работы 5000 человек и убив при этом 74-летнюю бабушку. Я видела ее фото – с открытым ртом и удивленными мертвыми глазами.. Про 87 албанцев, погибших от руки НАТО в Корише, и так все на Западе знают… А про то, что 12 апреля в Куршумле были убиты11-месячная Бояна Тосович и ее отец? 16 апреля – 3-летняя Милица Ракич? 26 апреля – 5-летняя Арла Луджич в Липляне ? Список можно продолжать и продолжать.

На одном из осколков бомбы, найденной в Кралево, каким-то не в меру грамотным дуболомом Урфина Джюса было написано: «Ну как, вы все еще хотите быть сербами?»

А в это время мои коллеги как курица с торбой носились по офису с идеей «ламинированного списка» …

….Когда я уже твердо решила с этой работы уходить, Мелина вернулась после уикэнда в офис с красным носом и в слезах.

– Что с тобой, Мелина? – спосили мы.

– Представляете, он, он…- она заплакала.

– Кто он?

– Мартин! Он пригласил меня к своим родителям на уикэнд в Майо – и только чтобы расспросить, правда ли это, что мой папа – араб…