Ирина Маленко - Совьетика

…Наступило самое противное для меня в Голландии время года – Рождество и Новый год. Я не могла привыкнуть к черным, мокрым, холодным улицам без снега. Тоска по дому в эти недели становилось такой, что почти хотелось выть. Я все еще боялась домой поехать – ведь я не спросила разрешения на то, чтобы в Голландии выходить замуж. Кто знает, на сколько там меня задержат… Эмигрантская пресса и наши доморощенные голландские эксперты по советским делам-преподаватели запугивали, что таких, как я вообще чуть ли не отдают под суд как предателей. Сколько мне понадобится здесь пробыть пока я не смогу опять увидеть своих родных, было неясно. И от этого на душе становилось еще муторнее.

Но под Новый год все-таки произошло маленькое чудо: ответили на наше объявление в роттердамской газете о том, что «молодая серьезная пара ищет квартиру»! Женщина говорила со странным акцентом, и фамилия у нее была явно не голландская – Попеску, но какое это имело значение! В первый же возможный выходной мы поехали в Роттердам – смотреть квартиру!!

Дом оказался в старом районе в западном Роттердаме. Здесь мы сразу почувствовали себя как дома – кого здесь только не было! Турки и арабы, антильцы и суринамцы, югославы и китайцы… И даже целое поселение выходцев с островов Зеленого Мыса! Никто не косился на тебя, если ты не был блондином. Скорее наоборот – косились, если ты им был.

Мадам Попеску пришлось долго ждать – она опоздала чуть ли не на час, и я уже была готова расплакаться, когда она наконец появилась. Это была молодая – моложе меня – хорошенькая, но задерганная девчонка с маленьким ребенком, выкрашенная в блондинку, так неумело, что она казалась рыжей.

– Сюзанна, – представилась она. – Извините за опоздание, мы к тете в Брюссель ездили.

Следом за ней шагала средних лет дама с решительным лицом – ее мама. Мы поднялись по старым затертым башмаками ступенькам внутрь дома. Попеску принадлежал первый этаж, на втором жили какие-то голландские художники. Входная дверь была общей. Это был старый дом, построенный еще в 1911 году – большая редкость в Роттердаме, который почти целиком был разрушен во время войны бомбежками. Было такое чувство, что дом с тех пор и не ремонтировался. В нем были высоченные потолки, две комнаты, разделенные стеклянной перегородкой и дверью (пол в одной из комнат был явно выше, чем в другой), кухня, малюсенькая кладовочка и душ с туалетом на площади в 2 квадратных метра.

– Здесь у нас в подвале еще кое-какие вещи стоят, – сказала мама мадам Попеску.- Мы их потом заберем.

В той комнате, окна которой выходили на улицу, был встроен газовый камин – единственное на весь дом отопление. Во второй комнате, окнами на маленький треугольныи садик, окруженный со всех сторон такими же старыми и угрюмого вида домами, не было даже батареи. На кухне тоже. Из окна в сад вела лестница, спустившишь по которой, можно было выйти на дверь в подвал – целый подземныи этаж. Я видела, как в амстердамских домах такие подвалы реставрируют и сдают под жилье. Но здесь была полнейшая разруха. Стояли какие-то старые диваны и лампы и банки с соленьями – очевидно, то, что мадам Попеску собиралась в один прекрасный день отсюда увозить. Она открыла одну из банок, руками достала оттуда большой консервированный красный перец и стала его с аппетитом поедать. Мама вела за Сюзанну почти всю беседу. Зрелище это было настолько странное, что я не выдержала и спросила их, откуда у них эта квартира.

– Досталась от бабушки, – пояснила Сюзанна. Лицо у нее было искреннее и открытое. – Ну как?

Мы с Сонни переглянулись. Несмотря на плачевное его состояние, для нас это был целый дворец. Две комнаты, свой садик! И всего-навсего в получасе езды на трамвае от центра Роттердама! Трамвай был тут же, за углом, в 2 минутах от дома.

– По рукам.

– 600 гульденов в месяц. («И всего только на 100 гульденов больше, чем была наша халупа в Энсхеде!») Плюс залог. Я буду сама за деньгами приходить. Я сейчас живу в Схидаме у мамы. Вот мой телефон.

Мы подписали контракт.

– Как писать, на год, на два? – спросила мама.

– Мы хотели бы на неопределенное время.

– Пусть будет неопределенное, так даже лучше! – согласилась Сюзанна.

Мы еще не знали, что в этой фразе кроется наше спасение.

…В середине января мы переехали в Роттердам. Отсюда мне было всего полчаса добираться на поезде до университета, а Сонни готовился уехать на стажировку домой на Кюрасао на целых полгода, так что ему оставалось недолго потерпеть. Сеньор Артуро все еще не получил своего жилья в Тилбурге, и мы решили временно взять его с собой. Тем более, что места теперь на всех хватит! Настроение было праздничное.