Джонатан Фоер - Вот я

— Обещаешь?

— Нет.

Расстояния между ними не осталось. Она спросила:

— А что обещаешь?

Он пообещал:

— Все станет по-другому.

— Это что, шутка ? — спросил Ирв, когда они ехали в Вашингтонский национальный аэропорт. — Блохи скорее откажутся от перелета, чем согласятся назвать аэропорт Рейгановским.

У них было включено Национальное общественное радио, потому что Ирв искал столкновения с тем, что ненавидел, и, к его крайнему омерзению, там обнаружился объективный репортаж о сооружении новых поселений на Западном берегу. Ирв ненавидел Национальное общественное радио. Там была не только гнусная политика, но и претенциозно изящное, неприкрытое слюнтяйство, звучавшее в голосах типа ты-же-не-ударишь-паренька-в-очках телячье удивленье. (И все там — мужчины, женщины, молодые и старые — как будто говорили одним голосом, передавая его из одного горла в другое, кому понадобится.) Все достоинства "радио, существующего на деньги слушателей" не отменяют того, что ни один уважающий себя человек не станет использовать слово "ранец" [19]  Игра слов: у автора — satchel — 1) ранец, наплечная сумка; 2) задница, зад, женские половые органы ( англ. ). чаще, чем сам ранец, и в конце концов, сколько человеку нужно подписок на "Нью-Йоркер"?

— Ну, я нашел ответ, — заявил Ирв, с удовлетворением кивая, что напоминало молитвенный поклон или признаки болезни Паркинсона.

— На какой вопрос? — спросил Джейкоб, не в силах проплыть мимо наживки.

— Когда кто-нибудь спросит, какой самый лживый по фактам, омерзительный по сути и притом просто скучный радиорепортаж я слышал в своей жизни.

Этот внезапный выпад Ирва вызвал аналогичный ответ у Джейкоба, и, обменявшись несколькими репликами, они в каком-то смысле превратились в русских свадебных плясунов, исполняющих "риторический" танец, — руки скрещены на груди, а ногами молотят пустоту перед собой.

— В любом случае, — сказал Джейкоб, чувствуя, что они зашли достаточно далеко, — он сам определил это как частное мнение .

— Ну, мнение этого тупого идиота неверное .

Не отрывая глаз от планшета, Макс с заднего сиденья выступил в защиту Национального общественного радио — или, по крайней мере, семантики:

— Мнения не бывают неверными.

— Смотри, вот почему мнение этого идиота идиотское… — На каждое свое "потому что" Ирв загибал палец на левой руке: — Потому что "только антисемита можно спровоцировать на антисемитизм " — чудовищная фраза; потому что уже само предложение проявить волю к переговорам с этими маньяками — то же, что бросить бутылку вина "Манишевиц" в нефтяной факел; потому что — не просто так — их больницы напичканы ракетами, нацеленными на наши больницы, которые напичканы ими ; потому что в основе своей мы любим курочку гунбао, а они любят смерть; потому что — а с этого на самом деле мне надо было начать — простой и неоспоримый факт в том, что правы-то мы!

— Боже, держись в ряду!

Ирв поднял вторую руку — придерживая руль коленями, — чтобы высвободить очередной ораторский палец:

— И потому что в любом случае — чего ради мы должны ломать головы из-за орды гой-скаутов, отрабатывающих протестные наклейки перед университетом Беркли, или приматов в арафатках, пускающих каменные "блинчики" прямо по улицам так называемого города Газы?

— Хотя бы одну руку на руль, папа.

— Я что, провоцирую аварию?

— И найди слово получше вместо приматов.

Ирв обернулся посмотреть на внука, руля по-прежнему коленями.

— Ты должен это слышать. Сажаешь миллион макак перед миллионом пишущих машинок и получаешь "Гамлета". Два миллиарда и два миллиарда, и получаешь…

— Смотри на дорогу !

— Получаешь Коран. Смешно, правда?

— Расист, — буркнул Макс.

— Арабы — это не раса , бубеле. Это народность.

— А что еще за пишущая машинка?

— Позволь мне добавить, — обернулся Ирв к Джейкобу, по-прежнему держа зажатыми шесть пальцев и потрясая свободным указательным. — Людям, живущим в стеклянных домах, не следует бросаться камнями, но людям без родины вообще не надо. Потому что, когда их камни летят в наши шагаловские окна, не ждите, что мы поползем на коленях с совком. Если мы умнее этих сумасшедших, не надо думать, что у них монополия на безумие. Арабам пора понять, что у нас тоже есть камни, но наша праща в Димоне, а палец, лежащий на кнопке, — часть руки, на которой наколота цепочка цифр!