Джонатан Фоер - Вот я

Джейкоб, шагнув к двери, обернулся:

— Когда надумаешь извиниться, я буду в…

— Я умер , — ответил Макс. — Мертвые не извиняются.

— Ты не умер , Макс. На свете есть настоящие мертвецы, и ты к ним не относишься. Ты огорчен. Огорчен и умер — это разные состояния.

Зазвонил телефон — тайм-аут. Джейкоб ожидал, что это Джулия: в отъезде она всегда звонила, пока дети не легли спать.

— Алло?

— Привет.

— Бенджи?

— Привет, пап.

— У вас все хорошо?

— Да.

— Поздно уже.

— Я в пижаме.

— У тебя там все, что надо, есть, дружище?

— Да. А у тебя?

— У меня все хорошо.

— Ты просто хотел сказать привет перед сном? Ты позвонил мне .

— Вообще-то я хотел поговорить с Максом.

— Сейчас? По телефону?

— Ага.

— Бенджи, — сказал Джейкоб, протягивая трубку Максу.

— Дашь нам поговорить? — спросил Макс.

Перед абсурдностью этой ситуации, ее мучительностью и красотой Джейкоб готов был пасть на колени: эти два самостоятельных сознания, ни одно из которых не существовало еще десять с половиной лет назад, и теперь существующие лишь благодаря Джейкобу, не только могли свободно действовать без его вмешательства (это он знал давно), но и требовали свободы.

Джейкоб взял планшет и оставил своих отпрысков беседовать. Тыкая в айпад, он нечаянно развернул окно, лежавшее под "Иной жизнью". Там оказался форум, тема обсуждения — "Можно ли гуманно умертвить собаку в домашних условиях?". В первом же комментарии, на который упал взгляд Джейкоба, говорилось: "У меня была такая же проблема, но со взрослой собакой. Ужасно грустно. Мама отвезла Чарли к нашему знакомому, фермеру, живущему за городом, который сказал, что сможет его пристрелить. Для нас это было намного легче. Он повел Чарли гулять, говорил с ним и во время прогулки застрелил".

Вместо того чтобы узнать, как там Бенджи, у которого, конечно же, все хорошо, Джулия повозилась с волосами, повтягивала щеки, поправила блузку, придирчиво проверила макияж, потерла живот, прищурилась. Написала Марку — пожалуй, лишь затем, чтобы пригасить ненависть к себе самой: "Проверила — ребенок жив. Готова в любое время". Спустившись в бар, она застала Марка уже за столиком.

— Просторно разместили? — спросил Марк, пока Джулия располагалась напротив.

— Ты про мой номер? В духовке просторнее.

— Похоже, ты на семьдесят пять лет опоздала родиться. — И тут же, притворно поморщившись: — Гадкая шутка?

— Давай посмотрим. Мой свекор сказал бы, что все совершенно нормально, при том условии, что у шутника нет ни капли гойской крови. А Джейкоб заспорил бы. Потом они поменялись бы позициями и дальше грызлись вдвое жарче.

Подошел официант.

— По бокалу белого? — предложил Марк.

— Отлично, — согласилась Джулия. — Один тебе?

Марк со смехом выставил два пальца.

— Как там Ирв? Похоже, влез в дерьмо.

— В этом он спец, да. Но альтернатива — прозябать в забвении.

— Лучше, чтобы все поливали?

— Говорить о нем — именно это он хотел бы, чтобы мы сейчас делали. Давай не станем идти у него на поводу.

— Едем дальше.

— Ну так как оно?

— Что? Развод?

— Развод, твой вновь обретенный внутренний монолог, все вместе.

— Это процесс.

— Не так ли Чейни определил пытку?

— Ну ты же помнишь старый анекдот: "Почему развод — это такие расходы?"

— И почему?

— "Потому что дело того стоит".

— Я думала, это говорят про химиотерапию.

— Ну что ж, лысеешь и от того, и от другого, — сказал Марк, приглаживая ладонью волосы.

— Ты не лысый.

— Боже, прошу, только не льстить.

— Тут нет никакой лести.

— Просто я выше своих волос.

— Все вы так: вечные эксперименты как поизящнее выбрить бородку, паника по поводу редеющих волос, когда ничего не редеет. И полное равнодушие к брюху, переливающемуся через ремень.

— Я вообще-то довольно лысый. Но речь не об этом. Речь о том, что развод весьма дорого обходится — эмоционально, энергетически, финансово — и он того стоит. Но не более того.

— Не более того?

— Ну, не крушение. Можно выстоять.

— Но платишь-то жизнью, верно?

— Лучше выбраться из горящего дома с ожогами девяноста процентов кожи, чем сгореть в нем. Но еще лучше выйти из этого дома до пожара.

— Да, но на улице холодно.

— А где твой дом горит? В Нунавуте?

— Пожары я всегда представляю себе зимой.

— Ну а ты? — спросил Марк. — Какие новости на Ньюарк-стрит?

— Перемены не только у тебя.