Джонатан Фоер - Вот я

— Нет.

— Когда мы сбежали в Национальный зоопарк.

— В Национальный зоопарк?

— Серьезно? — спросил Джейкоб. — За несколько дней до моей бар-мицвы?

— Естественно, я помню. Ты забыл, что вспоминал об этом в машине по дороге из аэропорта. И это было как раз накануне твоей бар-мицвы. А не за несколько дней.

— Да. Я знаю. Я знаю. Не знаю, зачем я переврал.

— Что бы сказал твой доктор Силверс?

— Я впечатлен, что ты помнишь его имя.

— Ты мне облегчил задачу.

— Что бы сказал доктор Силверс? Наверное, что я защищаюсь неопределенностью.

— Сколько ты платишь этому типу?

— Нереальную кучу бабла. А страховая доплачивает еще две трети.

— Защищаешься от чего?

— Чтобы не слишком грузиться?

— Больше, чем я?

— Я сейчас не доказываю, что я просветленный.

И не только за стенами, над потолком и под полом — в самой комнате происходили события, о которых Джейкоб имел лишь самое смутное представление: радиопередачи, телеканалы, разговоры по сотовой сети, блютус, вай-фай, токи в микроволновке, излучение от плиты и ламп, солнечная радиация от величайшей из ламп. Все это непрерывно пронизывает комнату, что-то вызывает опухоли или убивает сперматозоиды, но ничто не ощущается.

— Мы были такие дураки, — усмехнулся Тамир.

— Да мы и сейчас.

— Но тогда были еще дурнее.

— Но притом были романтиками.

— Романтиками?

— По отношению к жизни. Не помнишь, как это было? Верить, что сама жизнь может быть предметом любви?

Пока Тамир поднялся за новой порцией пива, Джейкоб написал Джулии: ты где? я звонил мэгги она сказала тебя нет.

— Нет, — произнес Тамир в открытый холодильник, — я этого не помню.

Носки у них в то утро в зоопарке тридцать лет назад насквозь пропитались по́том. Тем летом в столице любые движения превращались в очистительный ритуал. Они увидели знаменитых панд — Лин-Линь и Син-Сина, слонов с их слоновьей памятью, дикобразов, утыканных письменными принадлежностями. Родители спорили, в каком городе климат менее жесткий: в Вашингтоне или в Хайфе. Каждая сторона хотела проиграть, потому что проигрыш означал выигрыш. Тамир, который был на крайне важные шесть месяцев старше Джейкоба, большую часть прогулки потратил на рассуждения о том, какая в зоопарке ненадежная система безопасности и как легко можно туда пробраться; вероятно, он не отдавал себе отчета, что зоопарк открыт, и они там, и он бесплатный.

Из зоопарка они поехали по Коннектикут-авеню до Дюпон-серкл — Ирв и Шломо впереди, Адина и Дебора сзади, Джейкоб с Тамиром лицом назад на детских сиденьях; закусили бутербродами в каком-то незапоминающемся кафе, а вторую половину дня провели в Национальном музее авиации и космонавтики, отстояв очередь на двадцать семь восхитительных минут документалки.

Чтобы компенсировать плохонький ленч, вечером они отправились в заведение "У Арманда" на "лучшую в Вашингтоне чикагскую пиццу", а потом ели мороженое в "Свенсене", потом смотрели скучный боевик, просто чтобы пережить изумление от того огромного экрана, видеть который — все равно что пережить противоположность погребения, а может, даже противоположность умирания.

Пятью часами позже, когда во всем доме светилась только клавиатура домофона, Тамир, тряхнув за плечо, разбудил Джейкоба.

— Ты что? — спросил Джейкоб.

— Пошли, — шепотом ответил Тамир.

— Что?

— Вставай.

— Я сплю.

— Спящие не разговаривают.

— Это называется говорить во сне.

— Мы идем.

— Куда?

— В зоопарк.

— Какой зоопарк?

— Вставай, придурок!

— У меня бар-мицва завтра.

— Сегодня.

— Угу. Мне надо выспаться.

— Выспишься на бар-мицве.

— Зачем нам в зоопарк?

— Пролезть.

— Зачем это нам?

— Не будь ссыклом.

Может быть, здравый смысл у Джейкоба еще не подгрузился, а может, ему и впрямь не хотелось выглядеть в глазах Тамира ссыклом, но он сел, потер глаза и принялся одеваться. В его голове сложилась фраза — Это так не похоже на меня , — которую он всю ночь будет мысленно повторять, пока не обратится в противоположность самого себя.

В темноте они прошли по Ньюарк-стрит, свернули направо у Национальной библиотеки. В молчании, скорее как лунатики, чем агенты МОССАДа, они брели по Коннектикут-авеню, через мост Кинг-Вэлли (который Джейкоб не мог пройти, не представив, как бросается вниз), мимо Кеннеди-Уоррен-билдинг. Они бодрствовали, но все это был сон. Подошли к зеленому бронзовому льву и бетонным буквам: ЗООПАРК.