Джонатан Фоер - Вот я

— Я сдаюсь, — сказал он.

— Ты в наушниках?

— Да.

— Ну сними их, а то я ничего не слышу.

— Держать телефон, когда ты за рулем, запрещено.

— И еще от него рак. Участь делового человека.

Джейкоб поднес телефон к лицу и повторил:

— Я сдаюсь.

— Рад слышать. А в отношении чего?

— Давай похороним дедушку здесь.

— Правда? — спросил Ирв, по голосу — удивленный, обрадованный и раздавленный. — Что ж тебя побудило?

А причина — убедил ли его прагматизм отца, устал ли он перестраивать свои дни из-за необходимости проводить часть времени возле мертвого тела или просто был слишком занят похоронами собственного брака, чтобы продолжать упорствовать, — просто не имела особого значения. Понадобилось восемь дней, но решение он принял: Исаака похоронят в Джудеан-Гарденз, на самом обычном, довольно миленьком кладбище в получасе езды от города. Его будут навещать, и он проведет вечность рядом со своими родными, и пусть это будет не первая и не тысячная остановка несуществующего и где-то замешкавшегося Мессии, Он дойдет и туда.

Айсик, примитивный недоработанный аватар, стоял посреди цифровой лимонной плантации — четко обозначенной и огороженной колючей проволокой собственности лимонадной корпорации, которая снимала якобы смешные видео с типа вызывающими доверие актерами, чтобы заставить заинтересованных-но-не-мотивированных потребителей поверить, что они пьют жидкость, имеющую какое-то отношение к натуральным продуктам. Сэм ненавидел такие корпорации с силой, почти равной половине той ненависти, с какой ненавидел себя за то, что он беспомощный и безмозглый дурачок, который "стойко держится", хотя ненавидит корпорации и об этом кричит. В реальной жизни Сэм никогда бы не ступил за запретную черту. Он был слишком порядочен и слишком труслив. (Эти качества не всегда легко разделить.) Но это одна из многих и многих потрясающих штук "Иной жизни" — и пожалуй, объяснение зависимости Сэма от нее — возможность быть чуть менее порядочным и чуть менее трусливым.

Айсик проник за границу, да, но не затем, чтобы устроить пожар, рубить деревья, рисовать граффити (или как правильно называется это действие), и даже не затем, чтобы нарушить границу. Он пробрался туда, чтобы побыть в одиночестве. Среди бесконечных с виду колоннад стволов, под пуховым одеялом из лимонов, он мог остаться наедине со своими мыслями. Не то чтобы ему так уж нужно было одиночество. Нужно — это слово скорее употребила бы мать Сэма.

— Тебе не нужно сделать домашнюю работу, прежде чем мы отправимся обедать?

— Закончить , — отвечал он, находя громадное удовольствие в том, что поправляет ее.

— Тебе не нужно закончить домашнюю работу, прежде чем мы отправимся обедать?

— Нужно ли мне?

— Да. Тебе.

Он не находил никакой радости в особенной радости, которую, казалось, находил в том, чтобы поддевать мать. Но ему нужно было так поступать. Нужно было противиться собственному инстинктивному стремлению во всем ей внимать; нужно было отстраняться от того, к чему хотелось льнуть, но больше всего ему нужно было не быть предметом ее потребностей. Телесных потребностей. И не постоянная потребность матери его целовать отвращала Сэма, а ее нескрываемые старания эту потребность обуздывать. Ему были противны — отвратительны, тошнотворны — ее прикосновения украдкой: лишняя секунда на поправку прически, держание за руку во время обрезания ногтей (он знал, как справиться самому, но не мог без ее помощи, но только строго определенным образом и без вольностей). И еще "незаметные" взгляды: когда он выбирается из бассейна или, хуже того, снимает рубашку, чтобы срочно бросить в стирку. Все, что она крала, она крала у него, и это вызывало не только брезгливость и не только гнев, но и отторжение. Ты можешь получить что хочешь, но не без спросу.

Айсик искал уединения в лимонной роще, потому что Сэм сидел шиву по Исааку, избегая разговоров с родными, чьи главные процессоры были запрограммированы позорить Сэма. А почему еще троюродный брат, которого он не видел несколько лет, считает необходимым заговорить о прыщах? О ломке голоса? Подмигнуть, задавая вопрос о подружках?

Айсик искал уединения. Не чтобы побыть одному, а чтобы не было рядом никого. Это другое.

> Сэм?

> …

> Сэм, это ты?

> С кем ты говоришь?

> С ТОБОЙ.

> Со мной?

> С тобой. Сэм.

> Кто ты?

> Я ЗНАЛ, что это ты.