Эмили Бликер - Когда я уйду

— Не имеет, — вздохнула Энни. — Ты прав. — Она положила голову ему на плечо. — Расскажешь про отца?

Люк нервно облизнул губы. О том, что тогда произошло, знала только Натали. Он рассказал ей обо всем в их убежище. Потом, когда он кочевал по приемным семьям, новые родители всякий раз пытались выведать у него ту историю, несмотря на то, что в его деле были изложены все обстоятельства, — некоторым людям просто необходимо услышать исповедь. Однако Энни спрашивала не из любопытства. Он стал свидетелем ее тайны, поэтому мог доверить ей свою. Это по-честному.

— Как сказал Энди, отец был пьян. Он пил всю жизнь, сколько я себя помню. Мама говорила, он нас любит. Я верил в это лет до десяти. А потом стал замечать, что из всех детей сижу на перемене я единственный. Сижу потому, что все тело ломит от ремня, которым он потчевал меня накануне.

Энни вздрогнула. Неужели Брайан тоже бил их сына? Может, именно поэтому тот и не ездит домой с тех пор, как поступил в университет?

— С мамой он обращался еще хуже. Приходил домой за полночь, обзывал ее по-всякому… Я таких слов в жизни не слышал. Если везло, все обходилось оскорблениями, а если нет, он ее избивал. Каждую ночь я молился, чтобы кто-нибудь нас спас. Чтобы Бог забрал папу к себе. Но ничего не менялось.

Люк покачал головой.

— Хуже всего то, что в городе все об этом знали. И никто ничего не делал. Какая-то круговая порука. В полицию не звонили. Мама, конечно, тоже — боялась, что его арестуют. Когда мне было четырнадцать, она забеременела во второй раз. Это вышло случайно, потому что после меня, сказали доктора, у нее больше не будет детей. То, что получилась Вайолет, — просто чудо. Отец даже начал меньше пить, завязал с избиениями… Его позвали на собеседование. Мама тогда была на шестом месяце. Я уж было поверил, что мы станем нормальной семьей…

— Не знала, что у тебя есть сестра.

— Нет у меня сестры.

— А как же Вайолет?

— Она умерла.

— Ох, прости… Если не хочешь рассказывать, не надо.

— Нет уж, давай расскажу, чтобы ты знала, почему я за тебя волнуюсь. Так вот, работу отцу не дали. Он пошел в бар залить горе и встретил там Алекса Керкса, они раньше трудились вместе. И что-то он такое сказал, я до сих пор не знаю. То ли спросил, как дела у мамы — откуда-то узнал, что она беременна… Короче, отцу стукнуло в голову, что ребенок не от него. Никогда не забуду, как он тарабанил в дверь. Весь дом трясся. И я понял, сразу понял, что все вернулось. Он вышиб замок, избил ее… В ту ночь родилась моя сестра. В коридоре, под дверью в кухню. Мертвой.

Люк проглотил застрявший в горле ком.

— Так ты был там?

— Ну да, я сам принимал роды. А потом убежал. Спрятался в сарае, во дворе у Натали. Там она меня утром и нашла. Весь город уже стоял на ушах. Искали меня и отца.

— Твоя мама вызвала полицию?

Люк посмотрел Энни прямо в глаза. С век уже сошла припухлость, белки глаз казались фарфоровыми. Царапины на щеке были словно ненастоящими, нарисованными цветным карандашом. Люк аккуратно вытащил из ее волос застрявший осколок.

— Отец Натали вызвал. Заметил утром, что у нас дверь открыта, зашел внутрь, а там кровища повсюду. Он поднялся наверх и нашел в спальне маму с Вайолет в руках.

— Она испугалась, когда он вызвал полицию?

— Нет, не испугалась. Она уже умерла. Истекла за ночь кровью.

— Какой ужас…

— Все подумали, что он и меня прибил. Но Натали нашла меня. И поцеловала так, что я все понял. Мы просидели в том сарае несколько часов, а потом нас все-таки обнаружили. И меня забрали. Больше я не переступал порог того дома.

— Так ты этого боялся? Что Брайан убьет меня? — В глазах у Энни стояли слезы.

— Нет, просто боялся тебя потерять. Но, знаешь, больше всего я боюсь не того, что ты умрешь, как моя мама, а того, что ты будешь жить, как она.

Энни затаила дыхание. По щекам покатились слезы. Люк стер их пальцами. Она закрыла глаза и часто задышала. Губы у нее мягкие даже на вид. Интересно, а как на ощупь? Ему захотелось крепко обнять ее и никогда не отпускать.

Ох, что еще за мысли, это же Энни. Она замужем. Она лучшая подруга его жены. Его лучшая подруга.

Люк отстранился. Энни утерла слезы и посмотрела на него.

— Все хорошо?

— Да. Уже поздно. Ты, наверное, устала. Давай поговорим утром. Ложись в комнате у Мэй, там будет поприятнее, чем в Уилловой берлоге. Зубную щетку и полотенце сейчас принесу. Еще что-то нужно?

— Нет-нет, спасибо. Можно я посплю здесь?

Люк невольно отметил изящный изгиб шеи, совершенную линию плеч — ничего не мог с собой поделать. Как заглушить этот странный голос в голове? Лучше держаться от нее подальше. Ничего, утром все встанет на свои места. Завтра на свежую голову они решат, что делать дальше.