Эмили Бликер - Когда я уйду

— А что по поводу зависимости и взаимоотношений у них в семье?

Вот и настал момент истины. Сказать правду? Что Брайан, вполне возможно, пьет лишнее и поколачивает жену? Или сделать так, как просила Энни, и сообщить, что у них в доме тишь да гладь?

— Брайан иногда выпивает с друзьями, но вроде бы без перебора. А с Энни… да нормально у них все.

Деликатным кашлем напомнила о себе Фелисити. Люк обернулся. Она стояла за ним с сумочкой в руках. Деннис из телефона задал очередной вопрос: видел ли он когда-нибудь в доме Гурелла подозрительных гостей? Люк поднял вверх указательный палец, прося Фелисити подождать еще минутку.

— Мистер Бормет, я не видел ничего подозрительного. Простите, мне правда пора. Вы закончили с вопросами?

Тот молчал. Интересно, это хороший знак или нет? Он пожал плечами.

— Я подожду, — прошептала Фелисити одними губами.

— Понимаю. У меня остался один вопрос.

— Почти закончил, — негромко сказал Люк, закатив глаза. Фелисити улыбнулась и показала на дверь. Снаружи уже стемнело, зажглись фонари.

— Буду на улице, — сказала она.

— Задавайте.

Фелисити за дверью зябко куталась в накидку. Странно. На улице должно быть тепло.

— Мистер Ричардсон, вы рекомендовали бы Брайана Гуреллу на должность с доступом к конфиденциальной информации?

Люк растерялся. Он отвел взгляд от двери. Хватит мечтать о кренделях небесных — вино, свидание, джаз… От его ответов зависит судьба Энни. Он только сейчас осознал, что думал о ней весь вечер. Лицо со страдальческой гримасой, когда она решила, что он предал Натали, стояло перед его мысленным взором. Да, Люк плохо знал Брайана, но только благодаря поддержке Энни он каждое утро вставал с постели, дышал и жил. Он сделает для нее все, что угодно, не говоря уже о том, чтобы солгать какому-то Деннису Бормету.

— Да, рекомендовал бы.

Люк плелся по лестнице вслед за Клейтоном. Ну почему этот ребенок по выходным встает на час раньше? У него внутри будильник встроен, что ли? Гены Натали… Впрочем, спихнуть на нее ответственность легче легкого, она ведь не может возразить.

Солнечные лучи уже заползли в дом через полукруглые оконца в двери. Яркий свет будто пытался наверстать упущенное за долгую мичиганскую зиму. У Люка побаливала голова. А сегодня еще приедет Терри! Если кто и способен добавить маслица в огонь…

— Папочка, ты вчера почту не забрал. Энни ее мне отдала.

Клейтон протянул ему стопку писем. Люк был настолько поглощен поездкой с Мэй, ссорой с Энни и свиданием с Фелисити, что совсем позабыл о письмах.

— Спасибо, сынок. Посмотришь мультики, пока я приготовлю завтрак?

Он выцепил из стопки голубой конверт, ощупал его. Листов пять, не меньше.

— А можно мне съесть злаковый батончик? — Клейтон здорово научился выманивать лакомства, когда чуял, что отец жаждет тишины и покоя.

— Только один!

— Ладно! — крикнул сын, шурша оберткой.

Люк потянулся за ножом для писем и вскрыл конверт, затем устроился на нижней ступеньке — в своем любимом месте — и бережно развернул письмо. Он всякий раз представлял себе, как Натали, лежа в гостиной, аккуратно складывает странички в конверт, затем проводит по краю языком, а может быть, влажным полотенцем… Немало сил стоило жене подарить ему это утешение.

Взглянув на дату, он прикинул, сколько времени прошло между тем письмом, что пришло неделю назад, и этим… Ох ты, ну и ну!

9 сентября, понедельник

Дорогой Люк, мои доктора — лжецы. Они говорили, что у меня ремиссия. Что жизнь продолжается, волосы отрастут, и вскоре я забуду всю эту историю с раком, как страшный сон… Все это ложь.

Почему я бросила писать тебе письма, когда рентгеновские снимки показали, что метастазов нет? Глупый оптимизм. Почему отправилась на ту встречу одна? Глупая наивность. В мозгах у меня рак, Люк. В мозгах. А я не Страшила, без мозгов жить не сумею.

Я сразу поняла, что что-то не так, едва зашла в кабинет к доктору Сондерсу. Обычно он улыбчивый, приветливый, спрашивает о тебе и о детях. А сегодня смотрел на меня грустными глазами, будто на ребенка, которому надо сказать, что его любимая собака взбесилась и теперь ее пристрелят. Он коротко поздоровался, сел в кресло и наклонился ко мне, опершись локтями о колени.

— Натали… На прошлой неделе мы обсуждали, что некоторые анализы не очень хороши и надо сделать дополнительные снимки.

Я закивала, как школьница. Тогда он сказал мне, что переживать не стоит, все обойдется. Поэтому я крепилась, пила жуткую мешанину с апельсиновым вкусом и сорок пять минут лежала в томографе. После этого Энни повела меня на ужин, и я заглотила три куска пиццы, пытаясь заполнить пустоту в желудке. Наверное, у меня было какое-то предчувствие. И теперь от слов «метастазы в мозгу и легких» и «четвертая стадия» у меня помутилось перед глазами.