Эмили Бликер - Когда я уйду

Он коротко поведал сыну о своем визите в «Маранафу», пока они убирали со стола. Рассказал обо всем буквально в двух словах — надеялся, что любопытный подросток отстанет от него хотя бы на время. Услышав, что Уилл открывает молнию на кармане, вспомнил, что среди всех бумаг лежит и письмо от Натали. Если сын наткнется на него, все еще больше запутается.

— Стой, я сам достану!

Люк в два прыжка добрался до холла. Как раз вовремя — Уилл уже рылся в сумке.

— Давай найду.

— Ну, ладно. — Уилл протянул ему сумку.

Люк сел на ступеньки и отыскал буклет среди неразобранной почты, которую сгреб в портфель накануне. Там лежало и непрочитанное письмо.

— Больше мне там ничего не сказали. Прости.

Уилл схватил брошюру и стал читать с таким видом, будто надеялся найти секрет вечной жизни.

— Ничего, все нормально. Спасибо, пап!

Люку показалось, что сын хочет его обнять. Два объятия за месяц — просто рекорд. Но тот заговорщически улыбнулся и помчался в гостиную.

Люк сел обратно на ступеньки с письмом в руке. После всего, что произошло, читать его не хотелось. Не распечатывать? А может, сунуть на работе в шредер? Но пальцы уже ощупывали конверт, пытаясь определить, сколько там листов.

Внутри было две страницы. При взгляде на ее почерк легче не стало. После первых же строчек — «Дорогой, сегодня ты здорово на меня рассердишься» — Люк сложил лист, боясь читать дальше. Руки дрожали. Что-то чересчур для одного дня — поездка в Каламазу, фотография Энди и Натали, настойчивые расспросы Уилла… А теперь еще и письмо.

«Впрочем, хуже не будет», — подумал Люк. Пусть даже в письме Натали подтвердит его худшие опасения, это лучше, чем мучиться догадками.

Дорогой, сегодня ты здорово на меня рассердишься. Но сперва вспомни, что несколько недель я вела себя хорошо и не доставала наставлениями. Тогда поймешь, как тебе не достает моего ворчания. Знаю, что ты скучаешь.

Вчера ночью мы говорили о том, что будет, если я не выкарабкаюсь. Ты ненавидишь эти разговоры. Мне осталось два сеанса химиотерапии, потом будет обследование — и выяснится, удалось ли победить раковые клетки. Во мне живет ощущение, что они притаились, подобно спорам ядовитого растения; стоит лишь ослабить хватку — и начнут размножаться.

Ты, как обычно, не хотел обсуждать, что будет, если результаты ничего хорошего не покажут. Я тебя не виню. Наверное, я вела бы себя так же. Поэтому и пишу эти письма — чтобы сказать вещи, которые не смогла сказать напрямую. Даже зная, что ты разозлишься. Наверное, я трушу. Но почему-то мне кажется, что лучше не говорить подобные вещи вслух…

Смотрела, как ты спишь. Я часто смотрю на тебя, когда не могу уснуть. Обычно прокручиваю в голове картины, которыми может окончиться весь этот кошмар. Однако сегодня ночью все было немного иначе. Бессонница терзала меня из-за слов, которые ты сказал перед тем, как уснуть.

Я осторожно свернулась в клубок у тебя под боком, чтобы не задеть порт для химиотерапии. Ты поцеловал меня в лоб и сказал: «Не можешь ты меня оставить. Я тебя слишком люблю».

«Знаю, я тебя тоже, — ответила я, прижалась к тебе и поцеловала в небритую щеку. — Только рак любовью не лечится».

«Обычно не лечится, — сказал ты. — А наша любовь — совсем особенная. Такая бывает раз в жизни. Никого никогда не буду любить, как тебя».

Я подняла голову. Хотела заглянуть тебе в глаза. Но ты уже почти уснул.

«Неправда. Ты можешь любить, и ты будешь любить. Ты должен». Ждала, что ты будешь спорить, доказывать, что никогда не женишься снова… Ты спал, а я плакала, потому что не хочу, чтобы ты был одинок.

Ты очень хороший, но замкнутый, и мне страшно представить, как ты будешь справляться один. Мы всю жизнь были вместе — за исключением пары лет в юности, когда заканчивали школу и начинали учиться в колледже. У тебя нет никого, кроме меня и детей. Ты общаешься только с Брайаном и с парой коллег, таких же зануд. Моя мама тебя не очень жалует (прости).

Понимаю, прошло всего несколько месяцев после моих похорон, и вряд ли ты готов к новым отношениям. Я не к тому, что тебе надо срочно кого-то найти. Просто прошу подумать об этом.

Ты заслуживаешь счастья. Я прекрасно знаю, что отношения — это не вечный праздник, но мне будет легче, если ты хотя бы попытаешься. У тебя два месяца, чтобы выбраться на свидание, а потом…

Я кое-что придумала, как тебе помочь, пусть меня уже не будет рядом.

Надеюсь, ты не злишься. Хорошо, что я сейчас не вижу твоего лица. Один хмурый взгляд смог бы пресечь все мои благие начинания. Поцелуй детей и скажи, что я люблю их. И будь готов. Никогда не знаешь, где тебя ждет новая встреча.