Герман Садулаев - Таблетка

Циньдао в переводе с китайского означает «зелёный остров». Со стороны моря в курортной зоне город действительно выглядит как один большой сад с разбросанными по нему особняками в немецком стиле. В1898 году КитайпродалЦиньдаоГермании, вместе с правом строить железную дорогу и разрабатывать месторождения полезных ископаемых на территории в пятнадцать километров по обе стороны дороги. Добыча каменного угля и деятельность морского порта способствовали развитию и процветанию города. Европейцы провели электричество и открыли университет. Тот самый, в котором получил образование Ни Гуань.

После ухода аккуратных немцев история ввергла Циньдао в хаос перемен: его занимали японцы, отвоевывали войска революционного Китая, затем снова захватывали японцы, потом снова Китай, уже гоминьдановский, и опять революционный.

Китайский промышленный бум сделал Циньдао крупнейшим морским торговым портом восточной провинции Шаньдун с ежегодным оборотом более двухсот миллионов тонн. Потянулись ввысь небоскрёбы офисных центров. В свободной экономической зоне Циньдао стал фантастическими темпами развиваться капитализм, под чутким присмотром крупнокалиберных орудий коммунистических военных кораблей: порт Циньдао – главная база Северного флота ВМФ Китайской Народной Республики.

От немецких колонистов остались особняки с черепичными крышами и пиво Tsingtao – лучшее во всём Китае. Об этом пиве и подумал разнервничавшийся Ни.

Они спрыгнули с автобуса в курортной зоне и зашли в небольшое заведение с немецкой кухней, где к китайскому пиву подавали жареные баварские сосиски. Заняв столик и сделав заказ услужливому мальчику, Ни и Цинь закурили сигареты «Great Wall», сделанные в Китае из китайского табака на заводе и по лицензии мультинациональной табачной корпорации. Ни курил крепкие, Цинь – облегчённые, тонкие дамские сигареты с ароматом ментола.

В кафе негромко играло радио, которое передавало китайскую эстрадную музыку. Песня была о любви китайской девушки к моряку, который уходит в дальнее плавание, оставляя невесту одну; слова песни были грустными, но мелодия и ритм довольно весёленькими, как будто девушка на самом деле совершенно не собиралась скучать на берегу, пока её суженый бороздит морские просторы.

Ни помолчал, подождав, пока принесут еду и пиво, и, только прожевав пару сосисок и запив их пол-литровым бокалом прохладного Tsingtao, заговорил:

– Цинь, я давно хотел тебе сказать, ты прекрасная девушка и очень мне нравишься, но…

– Но что? У тебя есть другая?

Цинь не притронулась к своим сосискам и всё это время смотрела на Ни в упор, так, что ему было даже несколько неудобно есть.

– Нет, у меня нет никакой девушки.

– Так ты что, педик, что ли?..

Ни чуть не поперхнулся своим пивом. Его лицо залила краска.

– Товарищ Цинь! Вы… Ты… как вообще разговариваешь?

– Тут я тебе не товарищ. Я просто девушка, которая хочет залезть в твою постель. И вопрос для данной ситуации вполне нормальный.

Откровенность девушки шокировала Эдика. Но, в конце концов, он сам давно хотел объясниться.

– Нет, дело не в этом. То есть, не то чтобы я педик, а дело в другом, я вообще не педик… shit!

Синди развеселилась и легонько хлопнула Эдика по руке.

– Хорошо, босс, я поняла. Вы не педик. И, кстати, может, выпьем на брудершафт, как это делают европейцы, чтобы уже окончательно перейти на ты?

Не дожидаясь ответа, Цинь взяла бокал и заплела свою руку с рукой Ни. Они выпили, и Цинь потянулась через стол к Ни для поцелуя.

– Нет!

Ни поставил пустой бокал на стол, отстранился и оглянулся вокруг, нет ли случайно рядом людей, которые могут его знать.

– Понимаешь, Цинь, есть обстоятельства, о которых я не должен тебе рассказывать. Это касается моей семьи. И… я пока не могу на тебе жениться.

– Что ты сказал?

– Я не могу жениться. Ещё несколько лет я не могу позволить себе завести семью и детей… я хотел сказать, семью и ребёнка. Вот что я давно хотел тебе сказать.

Признание Ни, казалось, не произвело на Цинь никакого впечатления.

– Нуи?..

– Что «и»?

– Ну и что?

– Как?..

Эдик растерялся и смутился. Он не думал, что ему придётся объяснять сообразительной Синди такие очевидные вещи.

– Я не могу на тебе жениться, поэтому мы не можем с тобой… встречаться… и быть вместе.

– Кто тебе такое сказал?

– ???

Ни сидел совершенно и искренне озадаченный, а у Цинь затряслись плечи. Она прикрыла рот ладошкой и беззвучно смеялась, как будто внезапно что-то поняв.