Герман Гессе - Книга россказней

Целую ночь пролежали мы на тех скалах, уверенные в своей неминуемой смерти, взывая к Господу в тяжкой нужде. Никогда христианская молитва не бывает тщетной, даже когда совсем бесплодной кажется. Милостивый Всевышний услышал наш стон в сей глуши. Вновь к нам вернулось мужество, и пошли мы в другую сторону, чтобы не упустить ни одного способа спасения. Находили коренья и травы, пили из опасных ручьев, не зная, не скрываются ли в них крокодилы. И так мы снова вышли на берег, но в другом месте.

И, пребывая в величайшей опасности, заметили с берега маленькую рыбацкую шхуну, называемую каноэ, и обрадовались безмерно. Вскорости обнаружили мы и тропу, по которой двинулись с чрезвычайным воодушевлением. Немного погодя увидели мы маленькую рыбацкую хижину среди густых зарослей, в ней был старый индийский отшельник, живший в этой глуши рыбной ловлей. Узрев нас, он словно застыл от ужаса, ибо мы были до крайности истощены и обессилены, походя не столько на живых, сколько на мертвецов; к тому же он, как можно было предположить, никогда еще белых людей не видел. Один из нас, по имени Карлсен, обратился к нему самым учтивым образом на малайском языке, рассказав о нашем тяжком несчастии. Отшельник предложил нам сушеной рыбы и риса, понуждая нас есть. Мы благодарили его от всего сердца, вознося хвалу Господу за сию нечаянную милость. Мы принялись за еду, но осторожно, разумея, что утроба наша от долгого поста словно иссохла. Выразили желание сослужить индийцу службу, и отправились, после наставления, за добычей на маленьком каноэ, и были весьма удачливы. У этого доброго индийца оставались мы несколько месяцев, ловили рыбу и сушили ее там же на скалах, посеяли немного риса и нужды не знали. Однако с каждым днем были все печальнее, ибо не было надежды, что покинем когда-нибудь это место, чтобы попасть в иные страны или в наше отечество. Одежда наша совсем истлела, волосы и бороды становились все длиннее, одним словом, нас можно было принять скорее за индийцев, за дикарей или леших, нежели за христиан. Частенько мы не произносили ни слова, сидя вместе совершенно молча, кротко рыдая и не находя утешения.

Однажды вечером, когда началась сильная буря и дождь, мы все лежали в хижине, не могли спать и разожгли небольшой огонь. Тогда встал один из нас, бросил полено в огонь и сказал, что каждый из нас должен поведать свою историю и свои приключения, сам и начал и рассказал все, что мог. За ним другой, а затем и я, и никогда в жизни не слышал я так много историй и таких ужасных, как в этот вечер. Ибо каждый из нас испытал немало: кораблекрушения, опасности, голод, болезни, видел также чужие народы и города, во всяких странах.

Как скоро я честно обо всех моих делах поведал, оба спутника моих набросились на меня и кричали: «Ты злодей, ты безбожник, что ты натворил, ты дважды совершил прелюбодеяние». Я кричал им в ответ, упорствовал и не желал ничего слушать. Однако затем я весьма опечалился, узрел разом свои грехи и преступления, пал на колени, плакал и молился истово. И тогда те двое встали подле меня на колени, мы громко стенали и просили с жаром помощи, чтобы покинуть нам тот остров и снова оказаться среди народа христианского, в своем отечестве, тем паче что мы претерпели столько лишений и бед. Сознание совершенных злодеяний лежало на сердце, словно тяжкая гора, я молил товарищей моих простить мне мои прегрешения, за которые Бог столь сурово нас наказал. Они же утешали меня самым сердечным образом, оба дали мне свое прощение, помогая мне изрядно в молитвах и стенаниях.

То и дело исследовали мы ту местность, но не находили выхода или спасения, не осмеливались мы и отправиться на утлом каноэ или лодчонке в морские дали. Дважды видели мы корабль, и возносили хвалу Господу, и кричали, и махали руками, и разжигали большой костер, но все напрасно. В отчаянии бросались на землю и лили горькие слезы. Мы пробыли там уже долгое время, и тогда старый индиец умер, и мы горевали весьма и погребли его, памятуя, что одному ему мы своею жизнию были обязаны. Поставили на его могилу дощечку из черного дерева, тем паче что в той земле дерева такого можно было найти в достатке.

В бедствии нашем, когда уже никто из нас не желал оставаться в том чуждом и диком краю, сели мы, помолившись долго и истово, в маленькое каноэ, хоть и знали, что надежды у нас мало живыми через море пройти; а все ж таки желали испытать, потому как другого спасения не имели. И вот сели мы в невеликую ту шхуну, взяв сушеной Рыбы, рису и саго про запас, подняли малый парус. И отплыли мы в открытое море, не чая до другой земли добраться, однако уповали, что какой другой корабль встретим, который мог бы послать за нами свою лодку и спасти нас.