Джонатан Франзен - Поправки

– Чак дожидался в «ягуаре», – пояснил Гари. – Они объезжают всех знакомых.

– Ну и ладно. – Инид распаковала бутылку – полусухое австрийское шампанское – и убедилась, что никаких пакетиков под оберткой не спрятано.

– Похоже, вино слишком сладкое, – заметил Гари.

Мать попросила его развести огонь. Сама она стояла и с восхищением следила за тем, как ее уже слегка седеющий, но такой умелый и знающий сынок ровной походкой направляется к поленнице, возвращается с охапкой дров, сноровисто распределяет их в камине и с первой попытки зажигает спичку. Все заняло не более пяти минут. Гири выполнил обычную мужскую работу, но по сравнению с тем мужчиной, с которым Инид обречена была жить, его способности казались виртуозными, божественными. Любой жест Гари вызывал у матери восторг.

Какое облегчение – Гари дома! Но скоро он снова уедет.

Альфред, в спортивной крутке, заглянул в гостиную, пообщался минутку с гостем и укрылся в соседней комнате, где на полную мощность включил местные известия. С возрастом он ссутулился и стал на два-три дюйма ниже сына, а еще недавно они были одного роста.

Гари, не испытывавший ни малейших проблем с координацией движений, развесил гирлянды, а Инид тем временем устроилась у камина и распаковала коробки из-под спиртного, в которых хранились украшения. В любой поездке Инид тратила почти все карманные деньги на елочные игрушки. И теперь, когда Гари развешивал их, Инид мысленно возвращалась в Швецию, населенную соломенными оленями и маленькими красными лошадками, в Норвегию, где игрушки ходили в самых настоящих лапландских сапогах из оленьей шкуры, а оттуда – в Венецию, где животных выдували из стекла, в Германию – кукольный домик, населенный лакированными деревянными Санта-Клаусами и ангелочками, в соседнюю Австрию – страну деревянных солдатиков и крошечных альпийских церквей. В Бельгии голубей мира делали из шоколада и заворачивали в блестящую фольгу; во Франции безукоризненно точно наряжали куколок-жандармов и куколок-художников; в Швейцарии над крошечными яслями – откровенно религиозный мотив – звенели бронзовые колокольчики. В Андалузии хлопали крыльями кричаще-яркие птицы; в Мексике бренчали плоские раскрашенные жестяные фигурки. На равнинах Китая в беззвучном галопе скользили табуны шелковых лошадок; в Японии замирали в буддистском молчании покрытые лаком абстрактные украшения.

Под руководством Инид Гари вешал одну игрушку за другой. На взгляд матери, он переменился, стал спокойнее, вдумчивее, взрослее. Впрочем, это впечатление рассеялось, как только она попросила его о маленькой услуге.

– Установить перекладину в душевой – отнюдь не малость, – возразил он. – Год назад в этом еще был смысл, но теперь – никакого. Папе осталось пользоваться душем несколько дней, пока мы не продадим дом.

– В Филадельфию мы полетим лишь через четыре недели, – упорствовала Инид. – Пусть пока привыкает пользоваться душем. Купи, пожалуйста, с утра табурет, сделай там перекладину, и не о чем тут спорить.

Гари тяжело вздохнул:

– Думаешь, вы с отцом еще будете жить в этом доме?

– Если «Коректолл» поможет…

– Отца тестируют на деменцию! И ты вправду думаешь…

– Деменция, не обусловленная лекарствами!

– Послушай, не хочу лишать тебя иллюзий…

– Дениз все устроила. Мы должны хотя бы попробовать.

– Хорошо, а что потом? – спросил Гари. – Произойдет чудесное исцеление и вы двое будете жить долго и счастливо?

Свет за окнами померк. Почему ее старшенький, ласковый и заботливый сынок, с которым всегда, с его раннего детства Инид чувствовала столь прочную связь, стал таким агрессивным теперь, когда ей нужна помощь? Инид развернула шарик из пенопласта, который Гари когда-то – лет в девять или десять – разукрасил полосками ткани и блестками.

– Узнаёшь?

Гари взял шарик в руки.

– Мы делали такие на занятиях у миссис Острайкер.

– Ты подарил его мне.

– В самом деле?

– Ты сказал, что готов завтра выполнить любую мою просьбу, – напомнила Инид. – Вот я и прошу…

– Хорошо! Хорошо! – Гари вскинул руки вверх. – Куплю я табурет! И перекладину сделаю!

После обеда Гари вывел из гаража «олдсмобиль», и они втроем отправились в «Страну Рождества».

С заднего сиденья Инид любовалась тучами, менявшими окраску в свете городских огней; просветы между тучами потемнели, заполнились звездочками. Гари свернул на узкое пригородное шоссе и подъехал к каменным воротам парка Уэйндел, где уже скопилась длинная очередь из легковушек, грузовиков и фургонов.