Джонатан Франзен - Поправки

Типично для Брайана: он не упоминал заранее о готовившейся сделке и даже в тот день, когда сделка уже осуществилась, молчал до самого вечера, пока девочки не отправились в постельки в их скромном («для молодых людей, делающих карьеру») домишке неподалеку от Художественного музея. Супруги вместе уселись посмотреть передачу «Нова» о пятнах на солнце.

– Да, кстати, – сказал Брайан, – нам обоим нет больше нужды работать.

Типично для Робин: она расхохоталась до икоты. Всегда была чересчур возбудимой.

Увы, злобный Билли оказался отчасти прав: корова безмозглая! Робин думала, что их с Брайаном семейная жизнь и так хороша, лучше некуда. Она жила себе в городском доме, выращивала на заднем дворе овощи и зелень, преподавала риторику десяти- и одиннадцатилетним ученицам экспериментальной школы в Западной Филадельфии, отдала дочку Шинед в отличную частную начальную школу на Фэрмонт-авеню, а Эрин записала на подготовительную программу в «Френдз-селект», покупала в «Ридинг терминал маркет» крабов в мягких панцирях и джерсийские помидоры, выходные и август месяц проводила в наследственном «имении» Брайана на Кейп-Мей, общалась со старыми подругами, у которых тоже появились дети, и сжигала на пару с Брайаном достаточно сексуальной энергии (лучше всего ежедневно, признавалась она Дениз), чтобы более или менее держатъ себя в руках.

Корову безмозглую напугали дальнейшие слова Брайана: муж спросил, где им теперь стоит поселиться. Он подумывал насчет Северной Калифорнии, а также насчет Прованса, Нью-Йорка или Лондона.

– Нам и здесь хорошо, – возразила Робин. – Зачем ехать туда, где у нас нет знакомых и сплошь одни миллионеры?!

– Ради климата, – ответил Брайан. – К тому же красота, безопасность, культура. Стиль. Всем этим Филли похвастать не может. Я не предлагаю сразу сняться с места. Просто скажи мне: не хочешь ли ты съездить куда-нибудь, хотя бы на лето?

– Для меня лучшего места нет.

– Тогда останемся здесь, – согласился он, – пока ты не надумаешь переехать.

И она по наивности, рассказывала Робин Дениз, решила, будто разговор на том и закончился. Брак у нее был удачный, стабильный благодаря детям, совместным трапезам и сексу. И пусть по происхождению они с Брайаном принадлежали к разным слоям общества, «Хай темп продактс» – это все-таки не «Дюпон», да и Робин, с отличием закончившая два элитарных учебных заведения, отнюдь не причисляла себя к пролетариям. Подлинные различия проявлялись в стиле жизни, но Робин по большей части их даже не замечала, поскольку Брайан был добрый малый и любящий муж и поскольку в своей коровьей наивности Робин не видела никакой связи между стилем жизни и счастьем. В области музыки ее вкусы ограничивались Джоном Прайном и Эттой Джеймс, так что Брайан дома ставил записи Прайна и Джеймс, а Бартока, «Дефункт», «Флейминг липс» и «Мишн оф Бирма» слушал на работе, в «Хай темпе». Даже манера Робин одеваться по-студенчески, носить белые полукеды, лиловую нейлоновую безрукавку и огромные круглые очки в металлической оправе, вышедшие из моды еще в 1978 году, не отпугивала Брайана, потому что он единственный пользовался привилегией лицезреть Робин обнаженной. Ее постоянная взвинченность, пронзительный голос и визгливый смех сполна искупались золотым сердцем, неутолимым сексуальным аппетитом и ускоренным метаболизмом – Робин без усилий сохраняла изящную голливудскую фигурку. Она никогда не брила подмышки и редко мыла очки – что ж, зато она была матерью его детей, и, пока Брайану не мешали возиться с дисками и тензорами, он терпел тот антистиль, который у либерала определенного возраста служит опознавательным знаком феминизма. Так, по мнению Дениз, Брайан справлялся с внутренними проблемами, пока не потекли денежки от корпорации «У.».

(Хотя Дениз была всего тремя годами моложе Робин, она даже представить себе не могла, как это можно надеть лиловую нейлоновую безрукавку или не выбрить подмышки. Что же до белых полукед, то их у нее просто не было.)

Свалившееся с неба богатство все-таки побудило Робин пойти на уступки: вместе с Брайаном она начала подыскивать новый дом. Пусть у девочек будет просторное жилье вроде того, в каком выросла она сама. Если Брайану непременно требуются потолки высотой в двенадцать футов, четыре ванные и отделка из красного дерева – бога ради, она согласна. Шестого сентября супруги подписали бумаги и стали владельцами огромного особняка из бурого песчаника на Панама-стрит, возле Риттенхауз-сквер.