Джонатан Франзен - Поправки

Кролиус обращался к аудитории с кафедры, рядом стоял мольберт, на котором лиловыми чернилами была обозначена тема лекции: «Выжить в эпоху поправок». В ответ на риторический вопрос из передних рядов – кое-кто пришел пораньше, чтобы занять хорошие места, – послышался одобрительный гул. Кто-то даже поддакнул: «Верно, Джим!»

Этим утром Инид чувствовала себя намного лучше, но кое-какие неприятные явления в ее душе еще остались, и в данный момент буря эмоций складывалась из: а) недовольства женщинами, которые набились в бальный зал «Длинный чулок» заранее, словно возможная выгода от лекции Джима Кролиуса убывала пропорционально расстоянию между ним и слушателями; б) конкретного недовольства одной пробивной бабой, должно быть из Нью-Йорка, которая лезла впереди всех и обращалась к лектору по имени (о, конечно же Джим Кролиус мигом разгадает их пустую лесть и самомнение, но вдруг он окажется чересчур любезен и не позволит себе отвернуться от пробивных баб и сосредоточить все внимание на более скромной, но зато и более достойной уроженке Среднего Запада вроде Инид), и в) острого раздражения по поводу того, что Альфреду понадобилось дважды зайти в туалет перед завтраком, а в результате Инид не смогла пораньше уйти из зала «Кьеркегор» и занять место поближе к кафедре.

Но буря рассеялась так же быстро, как набежала, и солнце вновь засияло во всю мощь.

– Прошу прощения у тех, кто сидит в задних рядах, – продолжал Джим Кролиус, – но с того места, где я стою, у самого окна, мне видны кое-какие тучки на горизонте. Возможно, это безобидные легкие белые облачка. А может быть, это темные тучи с дождем. Внешность обманчива! С того места, где я стою, я вижу, как мне кажется, безопасную морскую гладь впереди, но я же не специалист. Возьмись я править кораблем, я бы привел его прямехонько на рифы. Ведь вы бы не хотели плыть на корабле без капитана, а? И у капитана должны быть карты и приборы, колокола и свистки, все, что положено. Верно? Радар, сонар, спутниковая система навигации. – Джим Кролиус загибал один палец за другим. – Спутники следят за нами из открытого космоса. Сложная техника, да? Но кто-то должен собирать эту информацию, или мы все попадем в беду. Верно? Это же открытый океан. Это ваша жизнь. Итак, речь вот о чем: вам не обязательно самим разбираться во всякой технике, в колоколах и свистках и всем прочем. Но, отправляясь в плавание по открытому морю серьезных инвестиций, нужно убедиться, что ваш капитан знает свое дело.

В первых рядах зааплодировали.

– Он что, принимает нас за восьмилетних детей? – шепнула Сильвия на ухо Инид.

– Это же вступление, – тоже шепотом ответила Инид.

– Можно предложить и другое сравнение, – продолжал Джим Кролиус. – Мы отправились в круиз полюбоваться сменой красок листвы. В году есть свой ритм – зима, весна, лето, осень. Вся жизнь циклична. Весной – подъем, осенью – спад. Похоже на биржу, верно? Тоже цикл. Пять, десять, даже пятнадцать лет биржа играет на повышение – мы сами были тому свидетелями. Но наступает пора поправок. Может, я кажусь вам чересчур молодым, но даже я видел однажды, как рынок рухнул. Страшное дело. Это цикл. Сейчас вокруг еще много зелени – это было долгое, прекрасное лето. Ну-ка, поднимите руки, кто из вас оплатил этот круиз, полностью или частично, благодаря дивидендам по акциям?

Вырос лес рук.

Джим Кролиус удовлетворенно кивнул.

– Ну, ребята, неприятно вам это говорить, но листья, того гляди, пожухнут. Какими бы зелеными они ни казались сейчас, зиму им не пережить. Разумеется, год на год не приходится, все циклы протекают по-разному. Заранее не угадаешь, когда зелень поблекнет. Но мы с вами собрались здесь, потому что мы все – все до единого – люди дальновидные. Каждая из присутствующих здесь дам – хороший инвестор, вы доказали это уже тем, что находитесь здесь. Почему? Потому что вы отправились из дому еще летом. Каждой из вас хватает смекалки понять, что за время круиза кое-что изменится. И все мы задаемся вопросом (я снова прибегаю к метафоре): превратится ли вся эта пышная зелень в столь же изобильное золото? Или засохнет на ветвях в зиму тревоги нашей?

Зал «Пеппи – Длинный чулок» прямо-таки искрил от возбуждения. Со всех сторон слышалось: «Замечательно! Замечательно!»

– Меньше слов, больше дела! – суховато потребовала Сильвия Рот.

«Смерть, – думала Инид. – Он говорит о смерти. А эти люди, которые ему аплодируют, все такие старые!»

Но где жало страха, вызванного этой мыслью? Нет жала, его извлек аслан.