Джонатан Франзен - Поправки

– Как же заставить тебя уйти? – взмолился Альфред.

– Расслабь старый сфинктер, приятель. Выпусти добро на волю!

– Ни за что!

– Стоит, пожалуй, наведаться в твой туалетный несессер. Капелька поноса на зубной щетке. Пара симпатичных шариков в креме для бритья – и завтра ты взобьешь густую коричневую пену…

– Инид! – с трудом выговорил Альфред, не спуская глаз с коварной какашки. – У меня проблемы. Я был бы весьма благодарен тебе за помощь!

Казалось бы, громкий оклик должен ее разбудить, но нет, спит, точно Белоснежка.

– Инид, до-о-гая, – проворковала какашка, подражая Дэвиду Нивену. [53] Нивен, Дэвид (1909-1983) – английский киноактер, много снимавшийся в США. – Я был бы весьма бла-о-дарен за помощь, как только тебе это будет сподручно!

Нервы ягодиц и бедер передавали неподтвержденные разведданные: приближаются новые отряды кала. Повстанцы подходят к линии фронта, посылая вперед зловонные снаряды.

– Жратва да киска, приятель, – подвел итоги предводитель какашек, уже едва цепляясь за стену последней ложноножкой. – Только это и важно – все остальное, с позволения сказать, дерьмо!

И тут последняя ложноножка отцепилась, и предводитель, оставив на стене едва заметный гнилостный ошметок, с радостным воплем шмякнулся на постель, собственность «Нордик-плежелайнз», которую через несколько часов придет оправлять симпатичная молодая горничная. Представить себе, как эта милая, опрятная финка откинет одеяло и наткнется на выбросы его сфинктера, – немыслимо!

Краем глаза Альфред неотрывно следил за извивающейся какашкой. Нужно держать все под контролем, держать под контролем! Возможно, причина его проблем – утечка в туалете. На четвереньках он пробрался в ванную комнату, пинком захлопнул за собой дверь. Довольно легко перевернулся на гладком кафеле. Спиной прислонился к двери, ногами уперся в умывальник напротив. Усмехнулся: что за ерунда! Он, американский инженер, сидит в памперсе на полу плывущего по морю санузла, в осаде эскадрона фекалий. Чего только не взбредет в голову посреди ночи!

Ванная была освещена лучше, чем каюта. Здесь чувствовалась точная наука чистоты, наука внешнего вида, даже наука калоиспускания, воплотившаяся в огромном фаянсовом швейцарском унитазе – этаком престоле на пьедестале, с рифлеными рычагами управления. В родной обстановке Альфред сумел сосредоточиться и понять, что повстанческие каловые массы – плод его воображения, он отчасти спит, а источник тревоги – неполадки дренажной системы.

К несчастью, на ночь все работы прекращены. Нет возможности самому поискать обрыв, засунуть в трубу «змейку», а еще лучше – видеокамеру. Маловероятно, однако, чтобы в такой ситуации подрядчик сумел доставить оборудование на место происшествия. Альфред сомневался даже, сумеет ли сам сориентироваться и указать, где он находится.

Оставалось только ждать утра. В отсутствие стопроцентного решения два половинчатых решения – лучше, чем ничего. Обойдемся подручными средствами, локализуем проблему.

Два-три запасных памперса – продержаться несколько часов. Вот они, в пакете рядом с унитазом.

Около четырех часов утра. Если к семи окружного управляющего не будет в конторе, авария обойдется в круглую сумму. Имени этого парня Альфред припомнить не мог, да какая разница! Позвонить в офис, и кто бы ни снял трубку…

Типично для современного мира, не правда ли: какими скользкими теперь делают эти проклятые липучки на памперсах!

– Полюбуйтесь-ка! – фыркнул он, пытаясь скрыть ярость на предательский мир под маской философической насмешки. Тефлоном они покрывают эту липучку, что ли? Руки трясутся, кожа пересохла, отдирать липучку – все равно что пытаться поднять камешек с помощью двух павлиньих перьев.

– Господи Боже!

Пять минут он упорно продолжал попытки, и еще пять минут. Никак не получалось снять защитный слой.

– Господи Боже мой!

Он усмехнулся над собственной беспомощностью. Усмехнулся в отчаянии, мучительно ощущая, что кто-то наблюдает за ним.

– Господи Боже мой! – повторил он. Эти слова частенько помогали преодолеть стыд от таких вот незначительных поражений.

Как изменчива комната ночью! К тому времени, когда Альфред сдался и попросту натянул третий памперс на бедро как можно выше – увы, не слишком-то высоко, – ванная комната преобразилась. Свет сделался равнодушно-ярким, словно в больнице, поздний час тяжело давил на плечи.

– Инид! – воззвал он. – Помоги мне!