Алексей Митрофанов - Юлия

Тем временем Ващенко уговаривал Лобенко поехать на просмотр фильма к его шефу. Лобенко упирался. Филатов видел, как тот активно жестикулировал, не соглашаясь ни в какую. В конце концов Ващенко это надоело, он подхватил портфель, и они с Иваном направились к гардеробу, оставив Лобенко одного.

Филатов достал телефон.

– Они выходят, – сказал он в трубку. – У одного в руках желтый портфель. Он коренастый, усатый, в очках.

Ващенко и Иван вышли на улицу. Остановились, с облегчением вдохнули свежего воздуха. Переулок, в котором находился клуб, был пуст. Издалека, с площади, доносились революционные песни.

– Посмотрим, что они завтра запоют, – мстительно сказал Ващенко.

– Где твоя машина? – спросил Иван.

– За углом.

– Позвони, пусть подъедет.

– Еще чего! Пройдемся. Или ты чего-то боишься? – насмешливо спросил он.

– Ничего я не боюсь, – ответил Иван, – но лучше бы ему сюда подъехать. Чем черт не шутит!

В этот момент перед ними вдруг возникли два высоких парня в темной одежде. Их лица закрывали вязаные шапочки с прорезями для глаз. Один сильно толкнул в грудь не очень твердо стоящего на ногах Ивана, отчего тот потерял равновесие, ударился о стену дома, сполз по ней вниз и оказался сидящим на асфальте. Другой отвесил Ващенко короткий удар в дыхалку и вырвал из рук портфель. Оба побежали по безлюдному ночному тротуару. Согнувшись пополам, Ващенко смотрел им вслед, беззвучно открывал и закрывал рот, не в силах произнести ни слова, а Иван все никак не мог подняться на ноги, его сильно качало.

Отбежав метров пятьдесят, грабители перешли на быстрый шаг. Тот, что был с портфелем, открыл его. С недоумением пошарил внутри. Затем перевернул и потряс. Оттуда выпала кассета и угодила в лужу. На кассету наступил грубый ботинок, и она жалобно затрещала. Портфель полетел на газон. Грабители опять перешли на бег и растворились в темноте.

К кассете приковылял Ващенко. Он с матом выудил ее из лужи, потом подобрал на газоне портфель. Подтянулся Иван, потерявший где-то свою кепку.

– Говорил же я – пусть подъедет ко входу! – нетрезвым голосом повторял он.

– Заткнись! – зло оборвал его Ващенко. – Без тебя тошно.

Оба вернулись в ночной клуб и подошли к Лобенко, который к тому времени уже снял какую-то девку. Филатов видел, как Ващенко тряс перед ним открытым портфелем, а Лобенко пьяно ухмылялся. Затем он осторожно, двумя пальцами вытащил надломанную посередине кассету, с которой капала вода, повертел в руках и уронил обратно.

«Дело сделано, – подумал Филатов, – пора домой». Он подозвал официантку, расплатился и вышел, стараясь держаться незаметно. Никто из троицы не обратил на него внимания.

На следующий день Филатов не отходил от телевизора, щелкая по всем каналам, но анонсированный накануне фильм Лобенко так и не вышел. «Не обманула Джульетта, – с удовлетворением подумал он, – уничтожила-таки исходники».

Следующий день был последним перед голосованием, в который агитация запрещена. Больше в Киеве делать было нечего, исход выборов Филатова не интересовал.

Позвонил Маслаченко.

– Ну как, пан добродий, мои хлопцы справились?

– Вполне, – сказал Филатов, – очень толковые ребята.

– Других не держим, – довольно отозвался тот. – В гости заехать не хочешь?

– А у тебя там панночки нет?

– Это как у Гоголя? – хохотнул Маслаченко.

– Примерно.

– Нет, у меня девчата простые.

– Тогда в следующий раз, – сказал Филатов.

Филатов и Лебедов встретились в ресторане. Обсуждали итоги «оранжевой» революции. Фильма Лобенко против «оранжевых» никто не видел ни до, ни после выборов.

– Ты просто молодец, – сказал Лебедов, – хорошо там управился.

– Да уж, – согласился Филатов, – пришлось подсуетиться.

– Сильно напрягался?

– Ну, скажем так, выложился на все сто.

– Теперь я твой должник, – резюмировал Лебедов.

– Брось, Алекс, какие могут быть между нами счеты? – отмахнулся Филатов, хотя ему и приятно было слышать похвалу от приятеля.

– За твой успех! – провозгласил тост Лебедов. Выпили.

– Что наша подруга, – поинтересовался Филатов, закусывая, – довольна?

Лебедов налил себе минералки.

– Еще как, – сказал он.

Филатов приготовился к выслушиванию новой порции благодарностей. Но их не последовало.

– Вот только… – Лебедов сделал паузу.

– Что? – насторожился Филатов.

– Ну, в общем, не принимай близко к сердцу. У баб настроение по сто раз на дню меняется. И мелят поэтому что попало. Что с них взять?