4. Знатоки в стиле «я тебе говорила!» Их опасность в том, что они не готовы воспринимать новую информацию, не видят ничего объективно, да и вообще по большому счету вы им по барабану.
Ваша группа поддержки – это те люди, после общения с которыми вам становится легче. Это может быть даже ваша бабушка или тетушка, или мама подруги, которая просто молча нальет вам чаю с вареньем и погладит по голове. Неважно, что они говорят, молчат или делают. Важно, что вы возле них отдыхаете.
Вашей группой поддержки может быть и группа на психотерапии. Если будет такая возможность и вы найдете в себе силы, обязательно соглашайтесь на групповые занятия.
Итак, давайте себе передышку и обеспечьте поддержку.
И напоследок я скажу вещь совершенно неожиданную. Абсолютно точно, дорогие дамы, что вам предстоит узнать себя заново, сделать себя новую, и вы увидите, что у женщины, как у кошки, как минимум девять жизней. Можете мне сейчас не верить. Но я это пережила и знаю, о чем говорю.
Сейчас я хочу поговорить о том, в какие клетки мы себя запираем в это время. Я делюсь своим опытом, может быть, с чьим-то он совпадет.
Месяца через два после разрыва я пришла к выводу, что сама во всем виновата, и стала стремительно превращаться в хорошую девочку.
В нашем браке я была живой. Наверное, от этого было порой неудобно моему мужу, но я была сама собой, была неправильной, легкомысленной, стервозной, пилой и прочее. Я не сдерживала свое плохое настроение и хорошее тоже. Я много от него требовала.
И вот я помню, как однажды, уже после его ухода, сидела в кресле, смотрела на огромных наших рыб в аквариуме и думала, думала… Мне предпочли другую, и значит, во мне есть какой-то охренительнейший изъян, который вынудил человека, жившего рядом, бросить все и уйти.
Я решила, что этот изъян – мой нелегкий характер, строптивость и неумение понимать и принимать другого таким, какой он есть.
И в этом выводе я достигла апогея.
Я вошла в новый этап под названием Раскаяние. Это была первая клетка, в которую я себя заперла. Неглаженые рубашки хрестоматийно стояли на первом месте. Однажды я вместо соли положила в гречневую кашу соду – перепутала баночки. Я не забинтовала ему палец на ноге, когда он порезался. Я танцевала на всех вечеринках и вела себя слишком шумно. Я сманипулировала им, и мы завели собаку, которую он не хотел. Я не шла к нему спать, а вместо этого читала на кухне книжку.
Я ощущала себя монстром и изгрызала себя каждый вечер. Я решила с какого-то бодуна, что я заслужила все то, что получила, и склоняла голову в ожидании казни.
Вторая сторона вела себя в соответствии с моим новым притихшим обликом. Мне был выставлен ряд обвинений, который я тут же незамедлительно приняла, почти безоговорочно. Я их просто перечислю, без комментариев.
Я не зарабатывала денег сама. Не делала карьеру. Не поддерживала его. Ссорилась с ним. Контролировала его звонками. Не улыбалась ему. Он устал быть для меня единственным светом в окошке.
Я думаю, этот список может быть любым, главное – что его предъявляют каждой, от которой ушли, плюс к тому списку, который предъявите вы себе сами.
Мне было объяснено следующее: что мы ничего не должны друг другу, что мы свободные люди. У него много женщин, да и по-другому он сейчас не может. И если что, я вполне могу найти себе другого мужчину, а не сидеть и не ждать его целыми днями. Он не против. И только если я ему буду радоваться, улыбаться и вообще вести себя как солнечный зайчик, он время от времени будет ко мне приходить.
И он приходил.
Все, что я помню в это время, – это огромное, как натянутая струна, напряжение.
Потому что вслед за Раскаянием ко мне пришел Страх. Это была вторая моя клетка. Я начала его бояться. Начала бояться, что я сейчас все испорчу, скажу не так, повернусь не так, и он снова уйдет. А его посещения становились все более частыми.
Я не шучу. И сейчас не понимаю, как я так могла. А тогда я, как дрессированная лошадка, безропотно делала, что велели.
Итак, я стала ласковой, веселой дурочкой, затыкая рот той внутренней себе, которая просто вопила от возмущения. Потому что страха и раскаяния во мне было гораздо больше.
И однажды наступила кульминация.
Мы пошли вдвоем в парк, и я зачем-то надела высоченные каблуки. И вот я сейчас, убейте, не помню, что он мне тогда сказал, но во мне, как ядерный гриб, моментально вспухло желание снять эти каблуки и уйти босиком по пыльной лесной дорожке – от него уйти, не оборачиваясь. Босиком, чтобы быстрее.
Читать дальше