Эмиль Брагинский - Суета сует

– Доброе утро, Серафима Ильинична и Яков Андреевич. Доброе утро, Лида! Я пришла сделать Васе прощальное одолжение! – и осеклась, потому что обомлела, не поверила своим глазам.

А Вася, который стоял сзади Наташи, растерянно поздоровался:

– Здрасьте, Марина Петровна! – и не удержался: – Вы откуда взялись?

В наступившей паузе послышался голос хозяйки дома:

– Вася, ты завтракал?

– Мама, – очнулась от шока Наташа, – это уже из области фантастики. Ты же плывешь на пароходе в Кижи!

– Мне тоже кажется, что плыву, и от всего происходящего меня сильно укачивает!

– Вы приплыли из Москвы на пароходе, во красота! – вставила Лидка.

– Наташенька, – позвал Борис Иванович, – я тоже изволновался, и я тебя тоже нашел.

– Мама, все-таки как ты сюда попала? – Наташа не могла ничего понять.

– Долго рассказывать! – отмахнулась от вопроса Марина Петровна. – Главное, я здесь!

– Как ты могла, Наташенька, – включился Борис Иванович, – уехать в Новгород, с мужчиной!

И тут Наташа взорвалась:

– А ты, Борюся, молчи! Ты вообще кто такой? Специалист по сытым женщинам?

– Вот это да, – оторопел Яков Андреевич, – фирменная семейка!

– Вася, где билет? – по-деловому спросила Наташа.

– Вот!

– Борюся, возьми! – приказала Наташа. – Вагон номер четыре, место одиннадцать, нижнее.

Борис Иванович растерянно взял билет и поднялся с места:

– Но я же твой папа!

– Бывший! – уточнила Наташа. – Может быть, ты забыл, но ты нас бросил! И нас связывают только фамилия и отчество. И то и другое можно сменить, стоит это совсем недорого.

– Господи! – воскликнула Серафима Ильинична. – Марина Петровна, вы-то смолчали, и мы вас в одну кровать.

Лидка радостно захохотала.

– Хороши сватья! – вставил Яков Андреевич. – То разводятся, то в обнимку лежат.

Борис Иванович поплелся к двери:

– Я, конечно, виноват, но я, конечно, ушел по большой любви!

Борис Иванович вышел на Темно-зеленую улицу, сел на скамейку на другой стороне и стал потерянно глядеть на дом номер два.

На балкон прокралась Лидка и громким таинственным шепотом заверещала:

– А я вам сочувствую!

– Спасибо!

– Ловите! – крикнула Лидка. Борис Иванович поднялся и поймал пакет. – Это мой школьный завтрак, а у меня склонность к полноте. Они вас не понимают, а я понимаю! Любовь оправдывает любой поступок, кроме убийства и измены Родине!

Борис Иванович вздрогнул и пошел не оглядываясь по Темно-зеленой улице.

А в квартире Марина Петровна говорила торжественным голосом, как на бракосочетании:

– Уважаемые Серафима Ильинична и Яков Андреевич. Люди вы вполне симпатичные, и к вам никаких претензий я не имею.

– Спасибо и на том! – раскланялся Яков Андреевич.

– Наташа, – распоряжалась Марина Петровна, – бери чемодан, негодяйка, и попрощайся!

– Прощайте! – улыбнулась Наташа.

– Прощайте! – повторила Марина Петровна. – Бог даст, больше не увидимся!

И ушла вместе с дочерью.

– А я пироги поставила… – вздохнула Серафима Ильинична.

– Сами съедим! – успокоил Яков Андреевич. – Без этой грубой женщины и без ее костлявой дочери. Как ее все-таки зовут, Валя или Наташа?

Как только Марина Петровна с Наташей оказались на улице, за ними стремительно выбежала Лидка:

– Вы с чемоданами? Уезжаете? А с Васей вы уже поженились или уже развелись?

И тут Вася, который вышел из подъезда, коротко сказал:

– Лидка, исчезни! – Он сказал это так, что Лидка хоть не исчезла, но замолчала.

– Вас довезти до вокзала или на автобусную станцию? – спросил Вася у Марины Петровны.

– Вася, не подходите близко! – посоветовала Марина Петровна. – Я не отвечаю за свои поступки, я в состоянии аффекта!

Она обняла Наташу за плечи, и они пошли по Темно-зеленой улице, каждая несла по чемодану.

– Вася! – осторожно поинтересовалась Лидка. – Что такое аффект?

Междугородный автобус «Новгород – Москва» шел с крейсерской скоростью сто километров в час.

Марина Петровна устроилась у окна. Наташа рядом.

Парень, который сидел сзади Марины Петровны, перегнулся к Наташе:

– Может, хотите у окна, могу уступить.

– Она не хочет у окна, – ответила за Наташу Марина Петровна, – она хочет сидеть рядом с матерью!

– Тебя я не понимаю, – сказала Наташа матери, – как ты могла находиться с ним в одной комнате, в одной кровати после всего!

– Во-первых, мы лежали валетом, во-вторых, то, что он приехал в Новгород, благородно, в-третьих, может быть, я по нему скучаю…