Владислав Дорофеев - Выкидыш

В России сейчас время для героев.

В Германии сейчас герой невозможен.

040899.В Кёльне дождь. Природа дает мне возможность для молитвенного состояния.

Приснился сон. Я вернулся в Москву. Я хочу найти Ханну и Эстер. Их нет. Я их жду. На улице. Они уже живут в коммунальной квартире. Почему-то там у них живет мой отец. Но мне войти в квартиру нельзя, нельзя там подождать детей. Там какая-то баба, живущая в квартире с ними. Баба что-то говорит мне о том, как ей «на меня жалко смотреть…» . Я ей отвечаю что-то вроде – «за грехи надо платить…» .

Я устал не от поста, а от мысли о посте. Сегодня православный великий Четверг. Сегодня Христа схватили и страшно били.

Были вновь на евхаристии в храме Святого Пантелеймона Русской православной зарубежной церкви, что в районе Porz. И на сей раз решили причастить Двойру.

Обряд причастия прост. Священник держит в руках чашу с вином, и, вычерпывая ложечкой из чаши, плавающие в вине кусочки просфоры, кладет в раскрытый рот причащающегося. Держит под чашей и подбородком причастника кусок золотой парчи, чтобы крошки или кусочки просфоры случайно с ложки не упали на пол. Дьяк по окончанию причастия собрал ртом упавшие на парчу крошки, а уже затем сложил ткань воедино.

После причащения каждого прихожанина одарили просфорой и глотком вина из общей стальной чашки.

Двойра ела просфору, обмакнутую в вино, и крошки падали из некрепкого кулачка на пол, укрытый шерстяным тонким синим ковром. Несколько женщин увидели крошки на полу, опустились на колени и принялись собирать крошки. Не ели, а собирали, собрали все до мельчайшей крошки. И с ладони высыпали крошки в свои рты.

В РПЗЦ есть истовость, которая в РПЦ осталась не всюду, чаще в монастырях. Через два дня после ночной пасхальной службы в прихожане примут участие в общей трапезе. Камерность и соучастие, общая трапеза – это давно преодолено в большей части храмов РПЦ. Печальное преодоление.

Хотя силы в храмах РПЗЦ мне не достает. РПЗЦ всегда молится о России.

При входе в храм на столе, обычном письменном столе, лежали листовки с обращением к мировой общественности архиерейского Собора Сербской православной церкви, принятым 5 февраля 1999 года в Белграде в патриаршем дворце. То есть еще до начала бомбежек Югославии. В обращении много пронзительных и мудрых слов:

«При этом постоянно нужно иметь в виду то, что веками Косово и Метохия являлись центром Сербского государства и Церкви, источник сербской духовности, культуры, государственного и церковного народного самосознания. То, что представляет Иерусалим для евреев, Лондон для англичан, Нотр-Дам и Шартр для французов, Москва для русских, то представляет Печ и Призрен для сербов. Это подтверждает каждому добронамеренному человеку не только карта святынь и храмов в Косове и Метохии, былых и ныне существующих, но сама жизнь и живое предание сербского народа. Косово и Метохия полны святынь, сокровищ, хранят в своей земле кости многих поколений сербов и ныне населены сербским народом. И в наше время в Печской патриархии совершается интронизация Патриарха Сербского…

Это в Косове сербский народ созидался, был и остался тем, кто он есть, между иными честными земными народами. Без Косова сербский народ станет безобразной биологической массой, без прошлого и без права на будущее. Поэтому его (сербского народа) правда и его права в Косове и Метохии являются чем-то более сложным и более глубоким, чем бывают обычные, Конституцией гарантированные, права в нынешних времени и пространстве.

По этим причинам мы задаемся вопросом: какая земная сила может отнять у сербского народа память, государство, духовное бытие и угрожать его судьбе и месту под солнцем? Отнятие у сербского народа Косова и Метохии не будет простым отнятием простора, на котором он проживает, но станет его вычеркиванием из книги зрелых земных народов, в которую он (сербский народ) вписан своим историческим присутствием и Божиим промыслом…

500 лет сербский народ жил в обстановке гнета, несправедливости и насилия под турецким игом (до 1912 года). Это нанесло глубокие раны его духовному и биологическому организму. Особенно в смысле количественного присутствия сербов в Косове и Метохии. Фашистская оккупация Косова и Метохии в период второй мировой войны, в форме Великой Албании, еще больше углубила эти раны. Во время этой оккупации, с территории Косова и Метохии было изгнано около 200 000 сербов. Расселением албанцев в сербских домашних очагах и оккупационным насилием нарушено равновесие среди населения. Послевоенная коммунистическая власть узаконила это насилие запретом на возвращение изгнанных сербов к их домашним очагам…