На третьей линии ГУМа Алик заглянул в секцию электронной аппаратуры. На полках – неведомый прежде выбор товаров. И тут его осенила идея. В подарок тете Даше он решил купить телевизор. Сколько лет уже стоит у нее этот крохотный, с черно-белым экраном – давно пора выбросить. Коробку с «Сони» он вытащил наружу, нашел такси и поехал к себе в Измайлово. Такси катило знакомыми улицами – по Мясницкой, которая раньше называлась улицей Кирова, через площадь трех вокзалов, через Сокольники, Преображенскую площадь, Черкизово, по Щелковскому шоссе. Улицы в центре выглядели почище, понаряднее, чем прежде. Все-таки, вроде бы, что-то делается, что-то меняется к лучшему. Дальше от центра улицы становились привычно тусклыми, запущенными.
Таксист помог Алику поднять коробку с телевизором на третий этаж. Тетя Даша, открыв дверь, удивленно взглянула на запыхавшегося Алика.
– Вот, тетя Дашенька, подарок тебе.
Новый телевизор едва уместился на тумбочке.
– Ой, милок, красота-то какая! Спасибо… Только ведь дорогой он – зачем так потратился?
– Будешь смотреть телевизор и меня вспоминать… Хочу, чтоб потом меня вспоминали… А этот, старенький, мы выбросим, он свое отслужил.
– Да ты что – как можно? Он же еще работает.
– Ладно, тогда я его на кухню приспособлю. Начнешь там стряпать – и краем глаза передачи смотреть.
– Это другое дело, – одобрила тетя Даша. – Пойду-ка я сейчас обед разогревать…
Алик вышел в коридор, набрал Яшкин номер.
– Да, можно, – проворковала секретарша. – Минуточку.
– Слушаю, – голос у Яшки стал погуще, посолиднее.
– Яков Наумович, что же вы тогда ремешок мне такой коротенький бросали?
– Не пойму… Какой ремешок?
– Я же до него ну никак дотянуться не мог…
– Простите, кто это говорит?
– Лед обломился – я в воде барахтаюсь. А вы из брючек своих ремешок вытащили и его конец мне с берега бросали, подсобить пытались…
В марте это было, во втором классе Алик учился. Он, Яшка и еще несколько ребят с их двора в воскресный солнечный денек забрели в Измайловский лесопарк. Зимой они тут на лыжах катались. Но по весенней поре снег уже отсырел – пошли без лыж, просто так, пошататься. От валенок с галошами оставались в снегу глубокие следы – на донышке чернела талая вода. На берегу Лебедянского пруда затеяли беготню. Увертываясь от пущенного Яшкой снежка, выскочил Алик на лед, пробежал несколько шагов – и провалился. Уцепившись пальцами за ледяную кромку, стал подтягиваться. Да только тонок мартовский лед – обломился опять. Сгрудились испуганные ребята на берегу, что-то кричат. Яшка вытащил из брюк своих ремешок и его конец с пряжкой бросает Алику, помочь старается. Да короток ремешок, не дотянуться до него. Торчит из воды голова Алика, от страха он и холода не чувствует. Сообразил он, что вылезая на лед, нельзя всем телом на ладошки опираться – слишком большое давление под ними возникает. Приподнялся Алик еще раз из воды и начал осторожно животом на лед выползать. Распластался на нем – лед лишь потрескивает. И пополз медленно к берегу. А с берега уже Яшка свесился, тянет за воротник пальтишка…
– Неужто не припомните, Яков Наумович? На Лебедянском пруду данное событие имело место быть.
– Это кто?.. Алик, это ты?! Старик, старик, как же я рад слышать твой голос! Ты где сейчас?.. В родной квартире, значит… Давай так договоримся. Сегодня у нас тут, в конторе, заварушка небольшая приключилась, буду занят часов до семи. Освобожусь – прыгаю в машину и лечу к тебе. Жди – понял? Потом обсудим, куда стопы направить. Старик, я так рад!
В комнате тетя Даша уже стелила на стол белую скатерть.
– Тетя Дашенька, а как ты смотришь на такое предложение? Сейчас мы обедать не будем – только перекусим слегка, чтобы червячка заморить. А капитально сядем за стол в семь – Яшка Гуревич приедет.
– Уже разыскал дружка? Это хорошо, одобряю. А я как чувствовала – пельмешек свежих накрутила. Положу их пока в холодильник.
С бутербродом в руках Алик подсел к телевизору. На хлеб тетя Даша щедро положила шмат домашнего сала, нежного, пропитанного чесночным духом. Хорошо, что Барбара не видит сейчас, какую ужасную холестериновую отраву поглощает Алик, – ей стало бы дурно.
Дикторша передавала сводку московских новостей. Держалась свободно – не то, что прежние, которые от текста, профильтрованного в десяти инстанциях, на полсловечка отойти не имели права.
– А теперь – криминальная хроника, – дикторша посмотрела на Алика, соблазнительно улыбнулась. Было такое ощущение, что улыбнулась именно ему. Хороша баба.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу