Юрий Козлов - Реформатор

Как не понравилась бы им (если бы они узнали) разработанная для президента Саввой политика, которую он на манер древнекитайских стратегов определил двойным термином (иероглифом): «Утопление пути в тумане надежд».

«Утапливался», исчезал в «тумане надежд», становился невидимым для окружающих путь к некоей цели. Сама же цель (преступная, невозможная), напротив, представлялась очевидной, как звезда в ночном небе, но (опять-таки, как звезда) недостижимой в силу своей очевидной преступности и невозможности. Людям обманчиво казалось, что жизнь не может быть до такой степени жестокой и примитивной. Поэтому они оказывались в шоке, когда лицезрели (почти всегда внезапный, как выскочивший из табакерки черт) результат, к которому (исполнители) пробирались (подводили страну) как бы в шапке-невидимке. Этот результат настолько потрясал (возмущал, пугал, парализовал и т. д.), что в общественном сознании «утапливался» самый факт достижения казавшейся невозможной цели. В нем видели диковинное (такое случается раз в тысячу лет) стечение обстоятельств, мрачное торжество случая, но никак не (слово «злой» здесь было неуместно в силу своей невыразительности) умысел. Люди надеялись, что то, что случилось, случилось случайно и никогда больше не повторится.

Вдруг неизвестно откуда взявшаяся женщина с длинным печальным, как скользящая вдоль морщины слеза, лицом взялась раздавать бесчисленные интервью, в которых утверждала, что она… бывшая любовница президента.

Собственно, большой беды в этом не было. Президент — не старый еще, да к тому же разведенный, мужчина не обещал народу постричься в монахи. Однако же длиннолицая женщина поведала городу и миру, что президент… (в распространенном понимании этого слова) импотент, что она даже сказать не смеет, какие странные вещи заставлял он ее вытворять, чтобы, значит, вдохнуть (в прямом смысле) жизнь в свою мужскую плоть, получить удовлетворение.

Не смеет.

Но сказала.

Если верить этой безумной, президент (тогда еще, правда, не президент, а уволенный по сокращению штатов из НИИ кандидат математических наук, пробавляющийся частными уроками геометрии), мог совершать это только в глухой (между тремя и четырьмя) предрассветный час, предварительно… придушив (до потери сознания) несчастную женщину. Причем, он творил вечный, как мир, акт не традиционным, а… так сказать, воздушно-бесконтактным способом в мгновения, когда (вместе с сознанием) к женщине возвращалась жизнь, и она начинала судорожно и жадно дышать. Вот это-то, поначалу едва теплящееся, но постепенно набирающее силу дыхание и (стремительно) воскрешало мужскую плоть геометра (будущего президента), которая (если верить женщине) приобретала в пограничном (между жизнью и смертью, дыханием и бездыханностью) предрассветном сумраке какие-то устрашающие очертания. По словам женщины, если бы дышло президента в те мгновения обвели по периметру карандашом, то получилась бы географическая карта России. Так, если принять на веру учение доктора Фрейда, в сознании несчастной трансформировалось слово «геометрия».

«Мне казалось, что вместе с моим дыханием, он трахает… само мироздание», — признавалась женщина, подтверждая тем самым свое безумие.

«Россия почти не дышит», «Россия дышит ртом», «Россия дышит… пока ее трахают», «Спит Россия и не чует, что на ней… президент ночует», «Дышите глубже», «Легкое дыхание». «Искусственное дыхание», «Президентское дышло» и т. д. — под такими дурными заголовками пошли статьи в газетах и журналах. На одном из телеканалов появилась ерническая новостная программа: «Дыши, страна!»

Все, (испуганно) затаив дыхание, ждали разоблачений, скандалов, депутатских запросов, постановлений о направлении президента на медико-психологическую экспертизу, а некоторые политики так даже и его отставки, как вдруг на длиннолицую (невесть что моловшую) женщину набросился в парке бродячий бультерьер, который в мгновение ока перегрыз ей горло, тем самым навсегда лишив ее дыхания, а заодно… отхватил яйца корреспонденту тиражной желтой газеты, бравшего на ходу у бывшей президентской любовницы очередное интервью.

Фотографии несчастной, лежащей с перегрызенным горлом под дубом, и корреспондента с окровавленными лоскутами штанов обошли все газеты мира, как красные гроздья рябины повисли в Интернете.

Президент и до и после инцидента (вероятно) любил многих женщин, но более ни одна из них не смела затевать скандалы, а газеты — публиковать скабрезности о личной жизни главы государства.