Бен Элтон - Светская дурь

– Зафигачь перочинный нож себе в руку.

– Слишком больно будет. Не люблю боль.

– Хорошо. А если я напишу «использованный»?

Томми на секунду задумался.

– Отлично, чесслово. Типа как Принц сделал себе на лице татуировку «раб».

– Это была не татуировка. Это был фломастер. Он смылся.

– Ладно, не важно… Как насчет «эмоциональный товар»?

– Слишком много букв. Они выйдут очень маленькими. «Использованный» тоже слишком длинно. Как насчет «дурень», потому что потом, если почувствуешь, что самооценка повысилась, можно ее изменить на «парень» или, на крайняк, на «хрень».

– Не пойдет.

– Ладно, если тебе понравилось слово «раб» у Принца, как насчет слова «жертва»? Идеальный вариант, пойдет от одного уха к другому, вокруг задней части черепа. Если хочешь, напишу готическим шрифтом.

– Отлично, твою мать.

Семейство Леман было на каникулах уже две недели, когда однажды ранним вечером Крейг Томпсон встретился с коммандером Леманом на конечной автобусной остановке перед дачным поселком, в котором остановилась семья. В течение этих двух недель Леманы довольно много ходили по деревне, общались с людьми на почте и в местном магазине, были завсегдатаями лавки мороженщика на пляже. Коммандер Леман необычно вел себя на отдыхе, по крайней мере, в этот раз. Он отрастил бороду и с наслаждением носил темные очки, наслаждение, которого он никогда не мог позволить себе или своим офицерам на службе, будучи убежден, что полицейский должен смотреть общественности в глаза. Также он пристрастился носить одну и ту же панаму каждый день, соломенную шляпу с большими полями, натянутую низко на лоб. В комплект к ней шла светлая ветровка, которую он носил всегда с поднятым воротником, чтобы защититься от неизменно холодного английского лета. К сожалению, в последнее время у него постоянно болело горло, и голос превратился в шипение. В общем и целом коммандер Леман в отпуске так и бросался в глаза.

Крейгу Томпсону пришлось проделать длинный путь из Лондона по жарким и забитым дорогам, но путешествие было не более и не менее тяжелым способом времяпровождения, чем любой другой момент его жизни с того самого дня, когда его дочь покончила жизнь самоубийством. У него больше не было жизни, просто своего рода существование, и ему было совершенно безразлично, как проводить оставшиеся ему пустые дни.

Он заехал на автобусную остановку и вышел, оставив ключи в зажигании. Не говоря ни слова, коммандер Леман проскользнул на переднее сиденье и уехал.

Крейг Томпсон также отрастил бороду. На нем была ветровка того же цвета, что и у Барри Лемана. И соломенная панама. Также оказалось, что он пристрастился курить трубку, что тоже роднило его с Леманом. Через десять минут, в течение которых Крейг Томпсон пытался разжечь трубку, что явно было для него в новинку, Кристина Леман подошла к автобусной остановке.

– Пойдем, дорогой, – сказала она. – Давай прогуляемся последние полмили. Мы будем как раз вовремя к ужину в «Англерс».

– Ты Томми Хансен? – Мужчина кричал изо всех сил, чтобы перекричать оглушительный «дум-дум» барабана; его пивное, тошнотворное, влажное от слюны дыхание тяжело ложилось на лицо Томми. Томми был в клубе полчаса и выпил три пинты пива в анонимной темноте и оглушающем шуме. Несмотря на жару, он не снял длинного пальто и натянутой на глаза вязаной шапочки. Парни, торчавшие рядом с ним, первые узнали его.

– Да, я Томми Хансен! – заорал в ответ Томми.

– Тогда купи нам выпивки, приятель. Давай.

– Чего не терплю, так это когда таращатся. Парни узнают тебя в клубах и суют тебе в лицо свои рожи и просто валят с ног вонью. Парни всегда подходят первыми. Я смотрю на девчонок, но в лицо мне лезет именно какой-нибудь здоровенный самоуверенный чувак Вот что самое плохое. Дело не в том, что в клубах все козлы, проблема в том, что все козлы, какие там есть, подходят ко мне. Не поймите меня неправильно, фанаты – это отлично, это здорово, я не против дать автограф, даже поболтать немного. Но в клубе или пивняке, с пузом полным эля, подходит не фанат, а какой-нибудь парень, который думает, что он соперник, парень, который думает, что я слишком возомнил о себе и что он здесь для того, чтобы дать мне понять, что я никакой не особенный. Как будто мне есть до этого дело. Такие парни тебя просто порабощают. Начинается все с фразы «Отлично, Томми», а потом он думает, что у него есть все права на оккупацию твоего чертова места и твоего вечера. Вот зачем нужны помощники, не потому, что тебя могут пырнуть ножом, а просто чтобы не дать козлам приблизиться к тебе, орать и брызгать слюной прямо тебе в лицо целых полчаса, мать их, просто потому что им кажется, что ты ничем не лучше их, и типа по приколу.