Бен Элтон - Светская дурь

– Если я права, Паула, ты будешь мне по гроб жизни обязана.

– Крисси, если ты права, я с радостью буду твоей должницей до самой гробовой доски.

Паула и Кристобель работали вместе с самого начала своей карьеры, сражаясь плечом к плечу против разудалых «новостей культуры» газеты «Сан» начала восьмидесятых.

– Я уверена, что никакой другой журналист, про которого болтала эта девчонка, в номер не заходил.

– Он ее там трахает. Зуб даю.

– Но доказательств-то нет. Сфотографируем их, когда будут выходить?

– Нет! Господи, нет! У нас пока что ничего нет, и мы только спугнем их.

– Они вместе в гостиничном номере.

– В номере, который ты сама и забронировала, Крисси! И за который нашей газете придет счет.

– Если постель будет разобрана…

– Ой, да ладно тебе. Никто не поверит, что мы сами ее не переворошили. Нет, нужно смотреть и ждать. И если проявим терпение, то получим необходимые доказательства, и тогда я смогу прижучить этого мелкого ублюдка за преступление против ценностей, я прикончу его раз и навсегда. Это будет невыразимое удовольствие. Он ведет войну против наркотиков как верный семьянин, одновременно трахая телку ненамного старше собственных дочерей. Я отомщу и ему, и его гадкой мелкой доченьке, и моему любимому-прелюбимому начальнику Милтону. Так что терпение, дорогая, терпение.

– Это было прекрасно, Питер, просто великолепно. Как чудесно заниматься любовью с человеком, который старше тебя.

– Хм, двусмысленный комплимент, ты не находишь?

– Нет, правда. В университете у нас был лектор, он был как ты – не знаю, вроде как мудрый… физически. Мне казалось, он понимает меня, в смысле, мое тело. Ты такой же.

– А я думал, что у тебя в университете были только молоденькие мальчики. Ты сказала, что они все были глупыми мальчишками.

– Ну, все другие – да, но…

– Все другие? Кажется, их были просто толпы.

– Ну да. Я была ужасной шлюхой. Обожала разбивать сердца, понимаешь. Но этот разбил мое сердце. Продлилось всё недолго: два раза, только и всего. Он поставил точку из-за его положения и тому подобного, он не хотел скандала.

– Что ж. Мне это понятно.

– Он меня использовал.

– Так же как ты использовала всех остальных мужчин, да?

– Это другое.

– Как это?

– Ровное игровое поле. Восемнадцатилетняя девушка, восемнадцатилетний парень. Всё справедливо.

– Позволь заверить тебя, Сэмми, восемнадцатилетние мальчики вовсе не подходят восемнадцатилетним девушкам. И вообще, если говорить о ровном игровом поле, я думаю, у нас с тобой всё отлично. Тебе двадцать четыре, мне сорок три. Полное равенство в плане эмоционального развития, я бы сказал.

– Извини, что расстроила тебя звонком на сотовый, Питер. Я просто так хотела поговорить с тобой. Видишь ли, было одиннадцать часов утра.

– И что с того?

– Ты что, не помнишь, я же тебе рассказывала о своем отце… когда мне было одиннадцать лет?

– Нуда, конечно.

Чувство неловкости, притаившееся в его отношениях с Самантой, моментально всплыло на поверхность. Ставь точку. Завязывай сейчас же!

Девушка медленно, но верно раскрывала перед ним свой эмоциональный мир, и все было гораздо запутаннее, чем хотелось бы Питеру ради его собственного спокойствия. Она же не могла вообразить, что влюблена в него? Щенячья любовь, возможно, но она же не воображает, что он может бросить жену и семью ради нее…

Он четко обозначил свою позицию в этом плане, ведь так? В конце концов, это же просто очевидно, да? Это должно быть очевидно. Саманта разумная девочка. Скоро он поговорит с ней о том, чтобы потихоньку закончить интрижку. Он будет говорить с ней твердо и разумно, и втайне она вздохнет с облегчением.

Скоро он поговорит с ней. Она будет к этому готова… Конечно, будет.

Мысли Питера были прерваны звонком сотового телефона. Звонил коммандер Леман.

– Питер. Нам нужно поговорить.

Для Джесси бегство из Лондона уже осталось далеко в прошлом. С ней столько всего произошло с момента того долгого переезда на автобусе и разговора с доброй пожилой женщиной, угостившей ее мятной конфетой, что путешествие, казалось, случилось и не с ней вовсе. Теперь она снова рассказывала свою историю, вот только в этот раз надеялась заработать на ней больше, чем «Треборминт». Ей нужна была одежда.

– План, с которым йа ушла из квартиры Франсуа, был самым жалким планом, который йа только могла придумать, даже йесли бы месяц голову ломала, а всё потому, что в этот план не входил отказ от геройина.