Бен Элтон - Светская дурь

– Я думаю, ты все правильно говоришь о герондоте, крэке и всех наркотиках класса А, – сказал Курт. – Невероятно, это просто невероятно – в чем ты убеждаешь людей. Я на днях читал передовицу, где говорилось, что ты, наверное, единственный честный политик в стране. Кажется, это было в «Гардиан».

– Вообще-то это был «Индепендент». – Питер пожалел, что сказал это. Возможно, гораздо круче не знать наизусть все лестные отзывы о себе. Но с какой благодарностью он думал, что поймал настроение молодого поколения. Они понимали его поиск, его страсть.

Шампанское текло рекой, и чувство вины начало постепенно спадать.

– Ну, давай же! Скажи, что тебе подарил Питер?

Саманта не ответила. Вместо этого она ужасно покраснела, и этого ответа было достаточно для ее друзей, которые разразились понимающим смехом. Питер тоже ухмыльнулся, глупой, довольной ухмылкой противного мальчишки. Курт толкнул его плечом, словно они были приятелями. Питер был своим парнем. Он был среди людей, которым было понятно, что подарок на день рождения, вызвавший такое смущение, должен быть связан с сексом. Подобные разговоры за праздничным ужином с Анджелой неизменно рождали мысль о пылесосе для автомобиля или бесполезных щипцах для сахара. Но здесь собрались люди, для которых яркая и изобретательная сексуальная жизнь была чем-то само собой разумеющимся.

Молодежь.

Ну, он тоже был молод, черт возьми. Сорок три – это не старость, особенно если в этом возрасте тебе удалось пробиться на передовую национальной жизни.

Лаура налила еще шампанского. Она решила во что бы то ни стало добиться ответа Саманты.

– Ну же, Сэм, колись. Что он тебе подарил?

– Несколько вещей. Я не могу тебе всего рассказать.

– Это почему же?

– Потому что это не твое дело, Лаура! В общем, вот один из подарков.

Саманта расстегнула две нижние пуговицы блузки и показала маленький бриллиант, висящий на колечке в пупке. Питер добродушно-стыдливо скривился, пока его новые друзья отдавали должное его вкусу. Как же ему понравилось покупать своей девушке такую вещь!

Своей девушке'? Именно так он думал, когда заскочил в ювелирный магазин на главную улицу Кенсингтона. Так что, возможно, он действительно был ее парнем. Если это так, нужно с этим завязывать. Но не сейчас, не сегодня, только не теперь, когда этот маленький классный бриллиант притаился внутри прекрасного пупочка его прекрасной девушки.

– Фотографировать! Фотографировать! – потребовала Лаура.

– Нет! – решительно сказала Саманта. – Я не хочу смущать Питера.

– Ах да, ну конечно, прости… Но мы ведь не собираемся проявлять это в ближайшей аптеке, правда? Как хотите, но колечко я в любом случае щелкну. Питеру не обязательно быть в кадре. Курт, направь вот эту лампу на живот Сэмми. Чтобы бриллиант засверкал.

Саманта охотно позировала, говоря, что чувствует себя, как та роскошная девушка в газетах, которая сделала наколку с именем Томми Хансена.

– Ну же, что еще он тебе подарил? – спросил Курт, когда Саманта застегнула блузку.

После некоторых уговоров она показала другие подарки Питера: сорочку чистого шелка и изысканную старинную копию Камасутры в кожаном переплете. Питер сдержанно протестовал против предъявления подарков, но на самом деле наслаждался их видом.

Чтобы скрыть смущение, Саманта убрала посуду и выбросила мусор из ведра, чтобы показать, что она – хозяйственная девушка, а не какая-то там соблазнительница с бриллиантами.

Позднее, после ужина и веселья, разговор вернулся к священной войне Питера. Саманта принесла кофе и бренди, чувствуя себя ужасно взрослой, как настоящая хозяйка, а Курт свернул косяк, от которого Питер отказался, чтобы не раскашляться. Все трое молодых людей поддерживали идею Питера. Он нежился в их непомерной похвале, такой приятной после ежедневной ругани, которую он выслушивал от представителей палаты и от наиболее реакционных обозревателей. Он прав, он знал, что он прав, и новое поколение – эта продвинутая молодежь – тоже это знало. Он был их вдохновителем. Их героем. И конечно, он не мог не пустить им пыль в глаза.

– Да уж, премьер только и знает, что орет на меня последние две недели.

Сидя в ногах у Питера, Саманта без устали подтверждала его слова.

– Я стояла за дверями кабинета премьера и ждала Питера, чтобы отдать ему бумаги. Я слышала крик.

– Да, Сэмми, но ведь не только мне досталось? Я не уступал ему в напоре.

– Разумеется, дорогой.