Бен Элтон - Светская дурь

– Вот что, Джесси, у меня для тебя подарок. Тебе будет хорошо, даже очень. Тебе время от времени нравится побалдеть? Конечно, это всем нравится, и это самая лучшая бодяга, детка. Без наебалова, чистая дурь… Как ты думаешь, что это такое, маленькая девочка? Это героин, точно тебе говорю – «золотистая корочка», как в песне у «Stranglers». Небольшое серебристое волшебство, чтобы сделать мир лучше. Я только подогрею его немного, сделаю его гладким и легким, как мед, хорошо? Не волнуйся, детка, я просто угощу тебя, у меня новенькая иголочка, вот, видишь, прямо из пластиковой упаковки. Никакого там СПИДа или гепатита. Я же тебе сказал, теперь я за тобой присматриваю. Ты моя маленькая девочка. Тебе просто повезло, что ты меня встретила.

Кожа на безупречной руке Джесси была такая белая, что почти сияла. Настолько белая, что казалась прозрачной. Франсуа без проблем нашел одну из вен, которые переплетались бледно-голубыми нитями под тончайшим покровом.

– Пжлста. Вы должны вытащить меня отсюда. Я в отчаянном положении. Я умру, если меня снова запрут там.

На девушке из Бирмингема, которая так радовалась покупке дешевых дисков в Бангкоке, был синий рабочий халат. Ее волосы стягивала сзади эластичная лента, парусиновые туфли были без шнурков. Мужчина, сидящий напротив нее, был первым англичанином, с которым она говорила за очень долгое время.

– Соня, у нас ушло две недели только на то, чтобы добиться свидания. Ты должна понять, что пока нет ни малейшей возможности вытащить тебя отсюда.

– Но… но… – У Сони в глазах застыл ужас и смятение. – Я… хочу… домой.

– Соня, у нас всего час на разговор. Соберись и поговори с нами.

Девушка с рыданиями упала со стула и начала кататься в ногах консульского чиновника. Она сучила голыми, покрытыми синяками ногами, словно беспомощное животное, – кем она в действительности и являлась.

– Соня, поднимись, пожалуйста! Возьми себя в руки. Если будешь так кричать, наше свидание точно будет прервано. Перестань кричать, Соня, успокойся, пожалуйста. Постарайся успокоиться… Прекрати, Соня! Хватить бить себя по лицу… Если ты поранишь себя, тебе больше не позволят с нами встретиться… Вот, садись на стул, Соня, прекрати себя бить!.. Вот так-то лучше. Молодец, дыши глубже. Сосредоточься на настоящем. Вот, вытри глазки… Молодец… молодец… умница.

– Джесси! Ну же, Джесси! Хватит уже валяться. Ничего такого особенного я тебе не дал. Ну же, детка, нам пора работать…

Черные как смоль глаза медленно открылись. Черные с кровавыми прожилками.

– Ну вот, хорошо. Ты меня слышишь? Садись, детка, поднимайся с дивана. Должен тебе кое-что сказать. Видишь, какая у нас милая одежда. Юбчонка, майчонка, миленько, всё самое лучшее, ты будешь просто красавицей, как я и обещал. Сначала сними ту херню, которая на тебе надета. Зачем тебе джинсы, джемпер и дурацкое пальто? Ты нарядилась, как жалкая побирушка, детка, а не как сексуальная девица, которой ты должна быть. Ну же, снимай всё это сейчас же…

Джесси медленно приходила в себя. Он что, просит ее раздеться перед ним?

– Конечно, передо мной, ну разумеется, передо мной, а как же. Что? Стесняешься? Не смеши меня, детка, давай-давай, стыдливых девиц здесь нет, потому что они очень быстро с голоду помирают, ясно? Так что стаскивай с себя эти холерные шмотки, а я посмотрю, что у тебя за товар! Слышишь, сучка! Я хочу посмотреть, насколько ты чистая. Не хочешь раздеваться? Да кого волнует, что ты хочешь, девка, ты думаешь, меня интересует, что ты хочешь?

Она поплотнее завернулась в свое длинное пальто. Пытаясь вспомнить, где она. И кто она такая.

– Ладно, детка. Вот что я тебе скажу прямо сейчас, и повторять я не стану. Если будешь хорошей девочкой и станешь делать то, что я скажу, я прямо сейчас дам тебе еще одну вкуснятинку. Ну же, детка, еще немного медку в ручку, – и ты сможешь получить еще и еще, когда захочешь. Но если не перестанешь хлюпать носом, ныть, забившись в угол, и реветь, как невоспитанный ребенок, я из тебя отбивную сделаю, слышишь? Я так тебя отделаю, что тебя родная мать не узнает…

Тощая бездомная девочка начала плакать. Какая разница, узнает ее мать или нет. Мать предала ее. На самом деле у нее и вовсе не было матери.

– Хорошо, сука, ты меня сама вынудила! Вот! – Он легко сбил ее с ног. – Теперь слушай меня. Вставай с пола, мне тут кровь на полу не нужна, поняла, шлюшка? Хочешь, чтобы я тебе еще раз врезал? Сейчас ты встанешь и разденешься, или я сорву с тебя эти шмотки и потом тебя порежу, ясно?