Александра Маринина - Дорога

– Можно сказать и так, – вздохнула Люба. – Не волнуйся, с детьми все в порядке. Я хотела поговорить насчет вчерашнего.

– А что такое? – Родислав напрягся. – Я что, так нажрался, что повел себя неприлично? Если так, то прости…

– Нет-нет, все нормально. Ты, конечно, набрался изрядно, но вел себя воплне корректно.

Она решила не напоминать ему о том разговоре. Мало ли что пьяный сболтнет!

– Меня Аэлла озадачила. Она начала усердно продвигать меня к мысли о том, что ты мне изменяешь.

– Что?!

– То самое. Как ты думаешь, у нее есть основания или она просто вредничает?

– Да какие у нее могут быть основания?

– Ну, я не знаю. Может быть, ты Андрею сказал или даже познакомил его с Лизой. Нет?

– Да что я, идиот, что ли? Я Андрюху знаю, он бы мне руки не подал, если бы узнал. Он тебя обожает и не позволил бы мне тебя обижать.

– А если сказать ему про наш договор? Если бы он знал, что я все знаю и не обижаюсь?

– Тогда он плюнул бы мне в лицо. Нет, Любаша, я Андрею ничего не говорил. Ума не приложу, откуда Аэлла могла бы узнать.

– Из Внешторга, где работала Лиза и куда ее устроил дружок Аэллы. Ты об этом не подумал? Лиза-то вполне могла на работе рассказывать о своем… – она запнулась, назвать своего мужа чьим-то любовником не поворачивался язык, – об отце своего ребенка, она же была на большом сроке беременности, так что разговоры об отце неизменно возникали бы. Как ты думаешь?

– Могло быть, – задумчиво кивнул Родислав. – Но тогда почему Аэлла так долго молчала? Дашке уже два с половиной года. Столько времени прошло…

– Родик, – Люба внезапно изменила тему разговора, – я очень плохо выгляжу?

– Ты?

Он уставился на жену в полном изумлении. Вероятно, с того момента, как они заключили свой договор, Родиславу и в голову не приходило оценивать Любу как женщину.

– Ты отлично выглядишь. Как в юности.

– Тебе нравится, как я одеваюсь?

– Что за странные вопросы, Любаша?

– И все-таки.

– Да нормально ты одеваешься. Не хуже других.

– А прическа? Тебе нравится, как Томка меня подстригла? Или мне не идет?

Она тряхнула головой, чтобы волосы рассыпались и снова легли, как задумано.

– Отличная у тебя прическа, я считаю, что очень удачная. Люба, в чем дело? – забеспокоился Родислав. – У тебя намечается роман? С кем?

– Пока не знаю. – Она улыбнулась, видя его беспокойство. – Может, ни с кем. Просто Аэлла сказала, что я плохо выгляжу, плохо причесана и плохо одета.

– Слава богу! – выдохнул Родислав. – Значит, она вредничает. Ничего она про нас с Лизой не знает, просто увидела, как ты хорошо вчера выглядела, и решила тебе праздник подпортить. Ну что за характер, а? И ты тоже хороша, знаешь ведь, что собой представляет наша гречанка, а так болезненно реагируешь. Да она из вредности и из зависти может даже наврать, с нее станется.

– А чему ей завидовать?

– Нам с тобой. Никто же не знает правды, а с виду мы с тобой очень счастливая пара. И знаешь, мне это нравится. Мне нравится, что для всех мы не такие, как они, что у нас с тобой все по-другому. Мне нравится, что мои коллеги и друзья с удовольствием приходят к нам и потом всем рассказывают, какая у нас замечательная семья, как мы с тобой дружны, какие у нас красивые дети, как мы сохранили любовь за столько лет совместной жизни. Никому из моих знакомых не удалось прожить в браке семнадцать лет без единой ссоры и тем более без измены. Все или скандалят, или изменяют, или уже разбежались. На службе на меня из-за этого чуть ли не пальцем показывают: дескать, вот идет майор Романов, у которого самая лучшая семья, какую только можно вообразить. Кстати, перед праздниками на меня послали представление, так что, если все пойдет нормально, через месяц я стану подполковником.

– Правда? – обрадовалась Люба. – Ой, Родинька, поздравляю тебя! Как это здорово!

– Ну, поздравлять рано еще, но будем ждать. А Аэллу выбрось из головы. Не знает она ничего.

– А если все-таки знает? – снова погрустнела Люба. – И если она скажет Андрею? Впрочем, слово «если» тут неуместно, ему она обязательно скажет. Меня больше беспокоит, что она может при папе допустить какую-нибудь бестактность.

– Об этом ты напрасно беспокоишься, папа, конечно, бывает у нас часто, но Аэлла-то редкий гость, и мы всегда можем позаботиться о том, чтобы они не пересекались.

– Ох, Родинька, ты же знаешь закон подлости: все, чего ты всеми силами стараешься избежать, обязательно случается.

– Ну да, – засмеялся он, – все, что может испортиться, обязательно испортится, а то, что не может испортиться, портится тоже. Старая истина. Любаша, а ты меня покормишь?