Александра Маринина - Дорога

Она снова посмотрела в окно, надеясь увидеть свою знакомую, и вдруг заметила Родислава, который шел рядом с молодой женщиной и катил перед собой детскую коляску. В коляске сидел ребенок примерно двух с половиной лет.

«Очень интересно, – подумала она. – Это как же понимать? У нашего Родика роман с молодой мамочкой? Или это деловая встреча?» Все сомнения рассеялись уже через минуту: Родислав нежно поцеловал женщину, поднял на руки и расцеловал ребенка, сел в свою машину и уехал.

– Привет!

Приятельница по имени Зоя плюхнулась на стул напротив Аэллы, даже не сняв шубу.

– Извини, задержалась. Сама понимаешь, с работы вовремя никогда не убежишь, то одно, то другое… Ты уже заказала? А, вижу, заказала.

Она подозвала официантку, сделала заказ и достала из сумки вожделенный журнал. Но Аэлла не торопилась его листать.

– Зоенька, посмотри на эту мамочку с ребенком. Ты ее случайно не знаешь?

Вопрос был не праздным, Зоя жила в том же доме, где находилось кафе. Аэлла всегда встречалась с ней именно здесь, потому что дома у Зои были две собаки, с которыми у Аэллы возникла взаимная неприязнь.

Зоя посмотрела в окно и кивнула.

– Это Лиза Спичак. А что?

– Она замужем?

– По-моему, нет, во всяком случае, официально. Но какой-то мужик у нее есть, потому что она родила, а теперь они вместе иногда гуляют с ребенком.

– Ты его видела?

– Кого? Ребенка? – не поняла Зоя.

– Мужика.

– Видела. Ничего особенного. Высокий, красивый, на «Жигулях» ездит. Но с финансами у него туговато.

– Почему ты решила?

– Ну, – рассмеялась Зоя, – я же вижу, во что он одет, и знаю, сколько это стоит. Ничего не хочу сказать, одет он прилично и добротно, но не в привозное и не из «Березки». Скорее всего, совслужащий на хорошей должности, но с торговлей и загранкой не связан.

– И давно у Лизы этот мужик?

– Давно. Не знаю, от него она родила или нет, но с момента рождения девочки я видела несколько раз, как они вместе гуляли.

– Значит, у нее девочка? – задумчиво спросила Аэлла.

– Даша. А ты почему интересуешься? Ты что, знаешь Лизку?

– Да нет, в первый раз вижу. Просто показалось, что я ее спутника знаю, он как раз буквально за минуту до твоего прихода уехал. На «Жигулях».

– Ну, показалось – и показалось. Давай смотри журнал, а то унесу.

Аэлла рассеянно пролистала журнал. В другое время она впилась бы глазами в глянцевые страницы, стараясь за короткое время впитать как можно больше информации, но сегодня мысли ее витали совсем в другом месте. Женщина с ребенком продолжала гулять по бульвару, прохаживаясь взад и вперед мимо дома, в котором находилось кафе, и Аэлла то и дело исподволь бросала на нее любопытные взгляды, изучая внешность, походку, мимику, одежду.

Впечатление у нее сложилось довольно странное. Аэлла даже не сразу поняла, почему эта женщина по имени Лиза вызывает у нее такое раздражение. И, только распрощавшись с Зоей и усевшись в свою «Волгу», она вдруг поняла, что Лиза очень похожа на нее саму. Те же черные кудри, рассыпавшиеся по меховому воротнику зимнего пальто, те же яркие темные глаза, пухлые губы, небольшой рост, тонкая талия, пышная грудь. Одним словом, тот же типаж. Только хуже одета и нет того лоска, того шика, который всегда был присущ Аэлле Александриди. Простовата, пустовата, решила Аэлла, без изюминки. «Значит, от меня он в свое время отказался, мной он пренебрег, – сердито думала она, выруливая на проспект, – и все для чего? Для того, чтобы жениться на своей серой мышке и в конечном итоге изменять ей с такой же, как я, только хуже? Этой Лизе до меня далеко, как до луны, так почему же с ней он легко изменяет своей жене, а со мной не стал? Она не может быть лучше меня, не может, не может! В любом случае Любу можно только жалеть. Мало того, что муж ее никогда не любил, так он еще и ребенка внебрачного завел и живет на две семьи. Несчастная баба! Небось Родислав все свободное время проводит со своей любовницей, а с Любой никуда не ходит, она совсем там протухнет возле своей кухни, стирки и уборки. Надо организовать какой-нибудь праздник и пригласить Бегорского и Романовых, пусть Любка хоть немного развлечется. Родислав не посмеет не прийти вместе с ней, и у Любки будет хотя бы видимость нормальных семейных отношений. Что бы такое придумать? О! Восьмое марта! Как раз через две недели».

В гости к Аэлле Люба и Родислав Романовы собирались в приподнятом настроении. За последние дни им пришлось немало попереживать за Николашу, который принес из школы несколько троек и в преддверии скорого окончания учебной четверти должен был немедленно их исправлять, да еще старуха Кемарская покоя не давала, после поездки в январе с Ларисой на свидание к Геннадию она ни о чем другом не могла говорить: только о том, как Генька плохо выглядит, да как там, в колонии, плохо кормят, и с каким зверским аппетитом он накинулся на привезенную еду, и как он любит дочку и скучает по ней, и как несправедливо судьба распорядилась, что лишила ее, старую больную женщину, одновременно дочери и зятя и оставила совершенно одну, без помощи и поддержки, с маленькой внучкой. Слушать все это было для Романовых тягостно и горько, они помнили о своей вине перед семьей Ревенко, и каждое слово Татьяны Федоровны будто ржавой проволокой стягивало им сердце.