Она подошла и села ко мне на кровать.
– Эдна, – забормотал я, – не знаю, как мне тебе объяснить… Я такая скотина… Это письмо… Я был так несчастен… Ты не можешь себе представить, как я страдал… Сможешь ли ты простить меня когда-нибудь?
– Простить? За что? Все, что вы написали, – правда.
– Не говори так, Эдна, прошу тебя. Я знаю, что я тебя обидел, но я не хотел… поверь мне. Я был в таком отчаянии, и я боялся, что ты… что ты выйдешь замуж за этого идиота. Только поэтому… клянусь тебе. – Я хотел было, как требовал обычай, для подтверждения клятвы приложить палец к губам и указать на небо, но моя правая рука была еще в гипсе, и мне пришлось проделать это левой рукой, что, вероятно, выглядело очень смешно.
– Выйду за него замуж? По правде говоря, я никогда не хотела выходить за него… Все девочки в колледже смеялись надо мной… Но отец… Конечно, я не бог весть какая ученая, но все же…
– Эдна, не надо!
– …но все же, слава богу, я лучше, чем некоторые, будь они хоть тысячу раз министрами. Он просто невежда и хам. А то, что ты пишешь про ревность его жены…
– Подожди минутку, – прервал я ее, вдруг осененный догадкой. – О каком письме ты говоришь, о первом или о втором?
– О втором? А разве их было два?
– Ну да. После того, как я приходил к тебе… – Держись! Не сдавай позиций! – приказал я себе. – В тот раз, когда ты так обошлась со мной, я послал тебе письмо. Ты не получила его?
– Нет. После того, как ты приходил ко мне? Значит, начальник почты отдал ему и твое письмо.
– Начальник почты? При чем тут начальник почты?
– Ты разве не знаешь? Они с начальником почты друзья-приятели, и все мои письма поступали к нему.
– Не может быть! Какой негодяй!
– Ты только представь себе! Меня просто бог спас от этого человека.
– Бог и Одили.
– Да, и Одили… А что там было?…
– Где? Ах, в моем письме… Да так, ничего особенного.
– Нет, расскажи.
– Когда-нибудь потом. Давай больше не вспоминать про это, поговорим о чем-нибудь другом, о нашем будущем.
Я помолчал, стараясь привыкнуть к мысли о свалившемся на меня неслыханном счастье, а потом шутливо заметил:
– И надо же, чтобы сам господин министр интересовался любовными письмами какой-то девчушки.
– Просто ужасно! – сказала Эдна и тут же, спохватившись, спросила: – Это кто же «девчушка»?
Я улыбнулся и нежно сжал ее руку, а потом продолжал размышлять вслух:
– Кто сует нос в чужие дела, тот сам себя наказывает. Порядочный человек не станет подглядывать в замочную скважину.
Теперь Эдна в свою очередь пожала мою здоровую руку.
В это время за дверью послышался голос отца, он громко здоровался с одной из сиделок, и Эдна поспешно пересела с кровати на стул.
– Ты здесь, дочь моя, – сказал отец, входя в палату. – Ты так долго не приходила. Я уж было подумал, не спугнул ли я тебя.
– Нет, сэр, – смущенно ответила Эдна.
– Ты спугнул ее? Чем же?
– Я сказал, что женю на ней одного из своих сыновей. Ты знаешь, она ведь провела тогда здесь всю ночь.
– Так, значит, это был не сон?
– О чем ты говоришь?
– Так, ни о чем. Я думаю, вы должны женить на ней своего старшего сына.
– Посмотрим.
Когда я поправился, мы с отцом и несколькими родственниками, прихватив большой кувшин пальмового вина, отправились на переговоры к отцу Эдны. Первый визит не привел ни к каким результатам. Отец Эдны отказывался поверить, что он потерял зятя-министра и ему придется теперь выдать дочь за какого-то сумасбродного мальчишку, который купил себе не машину, а черепаху. Но тут мне на помощь неожиданно пришла армия: в стране произошел военный переворот, и все правительство упекли в тюрьму.
Бесчинствующие банды бывших телохранителей посеяли среди населения такую смуту, вызвали такие беспорядки, что молодые армейские офицеры воспользовались случаем и захватили власть в свои руки. Как мы вскоре узнали, Нанга, переодетый рыбаком, пытался бежать на лодке, но был схвачен и тоже посажен за решетку.
Мои дела сразу пошли на лад, потому что отец Эдны, как и следовало ожидать, предпочел получить синицу в руки. Он рассказал нам, что Нанга заплатил за его дочь выкуп в сто пятьдесят фунтов да сто фунтов дал на ее обучение в колледже и прочие расходы. Только и всего? – подумал я.
– По нашему обычаю, – твердо сказал отец, – выкуп положено возвращать. Все остальные расходы не возмещаются. Так? – обратился он к родственникам, и они подтвердили: да, таков обычай.
Отец был прав, но мне вовсе не хотелось затевать сейчас морально-правовые споры, которые грозили только затянуть дело. Ведь никто не мог поручиться, что за переворотом не последует контрпереворот, поэтому нам с Эдной лучше было поспешить. К тому же я предпочитал не быть всю жизнь в долгу перед Нангой за то, что он дал образование моей жене, и немедленно согласился заплатить всю сумму, что очень удивило и даже задело моих родственников.
Читать дальше