Абель Крус - Моя вторая мама (Сериал). Книга 1

Однажды он все же не выдержал и грубо ответил Бренде, одной из знакомых Сонии. Он был прав. Сония всеми силами защищала его, и однозначно дала понять подругам, что скорее порвет с ними, чем с Рамоном. Из-за этого она оказалась в еще большем одиночестве, чем раньше. Ее «малыш», как она ласково называла Рамона, остался ее единственной радостью и утешением. В ее чувстве к нему была большая примесь материнской любви, и хотя она не любила вспоминать о разнице в возрасте, разделявшей их, ей нравилось, когда он слушался ее, как старшую. Иногда он даже называл ее своей учительницей, а она в шутку отвечала, что чувствует себя его матерью.

Рамон рано остался без родителей. В деревне у него жила тетка, но нравом она отличалась суровым, и, конечно же, Рамон тянулся всем сердцем к той почти материнской нежности, с которой относилась к нему Сония. Он легко подружился с Моникой, которая теперь часто бывала у Сонии. Он сам был сирота и прекрасно понимал чувства девочки. А она ощущала это понимание с его стороны.

Моника как-то спросила Сонию, куда подевался дядя Энрике, и Сония сказала ей, что тот уехал в путешествие и вернется не скоро. Моника, так же как и Рамон, любила цветы, и вместе они часто и подолгу возились в саду.

Сония старалась как можно больше бывать на людях с Рамоном. Всякий раз, заезжая за Моникой, она брала его с собой. Они гуляли вместе. Вместе катались на лодке. Во время этих прогулок Сонии иногда казалось, что Рамон по возрасту и характеру даже ближе к этой девчонке, чем к ней - Сонии. Тогда она грустила и чувствовала себя совсем старой.

И все-таки Моника и Рамон заполнили в ее душе тот вакуум невостребованности материнских чувств, который всегда удручал ее. Теперь она жила полноценной жизнью и была вполне счастлива.

Только однажды, когда Моника гостила у них в выходные, произошел эпизод, чуть не ставший причиной ее размолвки с девочкой. Сония и Рамон собирались ложиться спать, а Винни, собачка, которую Энрике подарил Монике, сбежала от девочки и заскочила в их спальню. Моника прибежала вслед за Винни и застала Сонию и Рамона целующимися посреди спальни. Она была ошеломлена своим открытием. Монике было десять лет, и она уже вполне соображала, что садовники, даже такие замечательные, как Рамон, не должны оказываться в хозяйских спальнях по вечерам, а если такое происходит, то ясно - неспроста. Сонии стоило больших трудов упросить девочку ее выслушать. Она постаралась, как можно, понятнее и мягче объяснить Монике сложившуюся ситуацию, и в конце концов попросила никому не рассказывать о том, что она видела.

- Видишь, тебе тоже довольно трудно все это понять, - сказала Сония. - Точно так же и всем остальным. Мне еще надо подумать, как сказать им о нас с Рамоном.

Моника обещала никому ничего не Говорить, но, вернувшись в воскресение вечером домой, не удержалась и сказала Игнасио и Марии, что ее дядя Энрике уехал куда-то очень далеко, а у нее теперь новый дядя - Рамон.

Энрике, поначалу страшно разозлившийся и приславший к Сонии своего адвоката, теперь практически не досаждал ей. Адвокату Сония показала фотографию Энрике вместе с Паулиной Рамос и их тремя детьми, а также отчет частного детектива, которого она нанимала в свое время для слежки за мужем. Адвокат уехал и больше не возвращался. Видимо, ему удалось убедить Энрике, что затевать судебный процесс против Сонии с его стороны неразумно. У нее на руках были веские доказательства его измены, а значит самым лучшим решением в данной ситуации был цивилизованный развод по обоюдному согласию и без взаимных претензий.

О перемене своей политики Энрике сообщил Сонии, пригласив ее как-то в кафе - «на нейтральную территорию», как он выразился. Встреча прошла вполне мирно. Вначале Энрике еще пытался делать кое-какие ходы по поводу возможного примирения. Говорил, что прекрасно понимает Сонию. Конечно же, ее отношения с садовником это - несерьезно. Это как бы месть ему - Энрике за Паулину. Он готов забыть и простить. В конце концов они немало прожили вместе, и чего не бывает в жизни. Его словесные упражнения, однако, оказались совершенно безрезультатными. Сония настаивала на разводе, и Энрике окончательно с этим смирился. Свое миролюбие он вскоре подтвердил на деле, приехав к Сонии за вещами и общаясь на равных с Рамоном, который в свою очередь уже не выглядел таким испуганным, как раньше, но еще довольно сильно смущался.

- Для меня главное, чтобы Сония была с тобой счастлива, - заявил Энрике, прощаясь.