Абель Крус - Моя вторая мама (Сериал). Книга 1

- Ну берегитесь! - воинственно кричала она. - Вот увидишь, Дани, я сорву здесь банк!

- Ну да… или оставишь последнюю рубашку! - отвечала рассудительная Даниэла.

- Ах! - мечтательно закатывала глаза Джина. -Ты представляешь, как я буду смотреться в одной юбчонке?!

Приняв душ, переодевшись и накрасившись, они почувствовали себя словно заново родившимися. Все пассажиры вывалили на палубы смотреть, как будет отплывать теплоход. Гремела музыка - оркестр расположился прямо на одной из палуб. Джина и Даниэла едва пробились к борту. Берег очень медленно, почти незаметно, удалялся от них. Наконец он стал тонкой синей полоской на краю голубого океана. «Норвей» был в открытом море.

- Даниэла! - воскликнула Джина, - Разве не здорово, Даниэла?

- Как будто начало какой-то новой жизни… - призналась Даниэла.

- Так и будет! Вот увидишь, так и будет!

Подруги обнялись и счастливо рассмеялись.

На следующий день они проснулись поздно. Сказывался недосып и треволнения предыдущего дня.

- Ничего… Завтра мы встанем рано-рано и сразу побежим загорать, - заявила Джина.

Ощущение радости не оставляло подруг.

- Тебе ведь нравится здесь? - спросила Джина Даниэлу.

Та медленно кивнула.

- Знаешь, - сказала она, - я чувствую себя такой… свободной! По-настоящему свободной… впервые в жизни!

- Ты по-настолщему свободна. И я тоже, - заверила ее Джина. - Мы обе с тобой свободны как птицы!

- Если бы Фелипе сейчас тебя слышал…

- Он не воспринимает меня всерьез. Я отплачу ему той же монетой. Будем квиты, - сказала Джина.

- Ты ошибаешься… Он любит тебя, - вступилась за Фелипе Даниэла.

- Любит, - согласилась Джина. - Любит проводить со мной время. Только не любит говорить о женитьбе и всем таком прочем. А если речь идет только о том, чтобы весело провести время, так у меня тоже могут быть варианты! Кстати… - Джина соскочила с кровати. - Тот немец, что вчера обедал за одним столом с нами, бросал на меня такие взгляды… И на тебя тоже!

- Ну нет… На меня - нет… - улыбнулась Даниэла.

После обеда они немного позагорали на верхней палубе. Там, глядя на воду, скользящую за бортом, Даниэла и вспомнила об Альберто. Ей стало жаль его. Теперь, когда ее родина, ее любимый Мехико, были далеко, все проблемы и даже вина Альберто казались не такими уж значительными. Сейчас она могла бы простить Альберто, но было уже поздно. Ему предстояло провести за решеткой десять лет. «Что такое десять лет?» - подумалось Даниэле. Она вспомнила себя десять лет назад, совсем молодой. Кажется, время промелькнуло как вот эта вода, что бурлит за бортом. Но, наверное, там, в тюрьме, время тянется медленно, как смола.

Альберто - это табу! - повторила Джина. - Да и некогда о нем думать. Лучше подумай, во что нам одеться сегодня вечером, чтобы быть за ужином просто ослепительными!

- Мы же привезли несколько платьев из последней коллекции, - напомнила Даниэла.

- Эх, нам бы сюда еще наши бриллианты! - вздохнула Джина.

- Знаешь, я только сейчас вспомнила… - сказала Даниэла. - Я почти все драгоценности оставила дома, в Мехико…

- Надеюсь, хоть заперла их в надежном месте?

- Нет… Но там же Дора. С ней никаких проблем не будет. Она не способна взять чужое…

- Да, пожалуй… - согласилась Джина.

Вечером во время ужина к их столику в ресторане подсел вчерашний немец. Он хорошо говорил по-испански, хотя, как и большинство немцев, слишком раскатисто напирал на звук «р», словно именно с этим звуком у него были какие-то свои счеты.

- Вы путешествуете одни на этом корабле, не так ли? - вежливо спросил он.

- Одни, совсем одни… - закатывая глаза, жалобно вздохнула Джина.

- Прекрати! - попыталась одернуть ее Даниэла.

- Я тоже один, - сказал немец. - Меня зовут Ханс. Ханс Лютман.

- Я - Джина, - сказала Джина. - А мою подругу зовут Даниэла.

- Вы из Мексики, не так ли?

- Да, из столицы.

- Мексика - прекрасная страна! - заявил немец. - Я был там десять лет назад совсем молодым.

- Ну, в то время мы с Даниэлой были еще в пеленках! - засмеялась Джина.

Немец, видимо, решив, что вступительная часть знакомства закончена, перешел к комплиментам, на которые оказался мастер. Говорил он медленно, но от этого употребляемые им эпитеты приобретали какой-то особый вес - к ним словно возвращалась их первоначальная ценность.

- Никогда не думал, что в Мексике такие красивые женщины… - сообщил немец.

- Есть ничего девушки… - согласилась Джина. - Нас-то, конечно, отливали по особому заказу.

- Джина любит пошутить, - объяснила Даниэла. - Вы, должно быть, уже поняли…