Абель Крус - Моя вторая мама (Сериал). Книга 2

Даниэла отрицательно покачала головой. Но в этом движении не было уверенности.

- Кончится это тем, что ты снова споткнешься о тот же камень, - горячо произнес Алехандро. - Ты не можешь сделать новую ошибку.

- Хуан Антонио много страдал, - сказала Даниэла. - Я думаю, он изменился.

Алехандро умоляюще протянул к ней руки:

- Дай мне шанс, Даниэла.

- Господи, да что же это такое! - в отчаянии воскликнула она. - Все умоляют меня дать им шанс! Пойми же, любовь - это совсем другое. Ты или любишь, или не любишь - вот и все!

Фабрикант потер рукой лоб:

- Беда в том, что ты никак не можешь вырваться из воспоминаний…

- Я не хочу говорить об этом! - прервала его Даниэла.

Алехандро безнадежно махнул рукой и сел в кресло.

- У тебя не сложилась жизнь с ним, как у меня не сложилась жизнь с моей женой. Но нельзя всю жизнь думать о них!

- Я не хочу говорить об этом! - строго повторила Даниэла.

Моника встала и без улыбки сказала:

- Похоже, они решили оставить нас вдвоем.

Эдуардо, вглядываясь в дорогое для него лицо, отозвался:

- Я знал, что ты не позвонишь мне, поэтому решил прийти сам. Я не мог спокойно сидеть на месте, зная, что ты вернулась. Мне многое нужно тебе рассказать.

- Лало, я очень переживаю из-за Рубена, поверь мне.

Эдуардо опустил глаза.

- Для нас это был страшный удар. Особенно из-за того, что виноват во всем… - он замялся, - твой муж.

- Это ужасно, - тихо сказала Моника.

Эдуардо спросил:

- Ты не хочешь показать мне своего сына?

Моника взглянула на него и, увидев добрую улыбку Лало, вынула Хуана Мануэля из коляски.

Эдуардо долго разглядывал малыша, пытаясь определить, на кого тот похож. С облегчением он убедился, что черт Альберто на личике ребенка не видно.

- Слушай, да он прехорошенький! - радостно сказал юноша.

- Я его так люблю, Лало! - воскликнула Моника. Лицо ее было прекрасно.

А Лало, глядя на нее, проникновенно сказал:

- Мне очень не хватало тебя, Моника. Все это время я не переставал думать о тебе.

- Я тоже думала о тебе, - отозвалась она. - Если бы я не была такой дурой… - она встала. - Теперь я совсем другая. Той Моники, которую ты знал, больше нет. Я изменилась, и у меня есть сын.

Эдуардо твердо сказал:

- Для меня ты по-прежнему женщина, которую я люблю.

- Правда?

Эдуардо усмехнулся:

- Зачем ты спрашиваешь? Тебе это прекрасно известно.

- Знаешь, мне не надо было уходить от тебя, - покаянно сказала Моника. Она сжала руку Лало. - Я никогда не смогу найти другого такого человека, как ты.

- Ты хочешь сказать, что не оттолкнешь меня? - волнуясь, спросил юноша.

Моника опустила глаза.

- Мы можем часто встречаться, выезжать вместе куда-нибудь. Пусть время все решит.

Эдуардо наклонился и поцеловал ей руку. Она погладила его волосы.

- Не будем спешить, Лало. Я не могу заставить тебя любить своего сына. Мне не хочется, чтобы ты его терпел ради меня.

- Я вовсе не спешу, Моника, я все обдумал!

Моника приложила палец к его губам:

- Я хочу, чтобы ты его полюбил. Ведь сейчас для меня самое главное - это Хуан Мануэль.

Несмотря на неудачу, Хуан Антонио был оживлен. Вспоминая, как вела себя Даниэла, он убеждался, что она любит его. Теперь он был почти уверен, что она простит его, и они снова будут вместе. Мануэль охлаждал его пыл, но все же думал, что дело меняется к лучшему. Сам он был озабочен поведением матери.

- Лолита опять где-то развлекается с Сонией. Они почти не расстаются.

Хуан Антонио хлопнул его по плечу:

- Чем ты недоволен? Пусть развлекаются, это дело хорошее. Как я понял, завтра Сония ужинает у вас?

Мануэль недовольно посмотрел на него.

- Да.

Он отошел от окна, сел и с надеждой спросил друга:

- Может быть, ты тоже придешь?

- Нет, нет, - засмеялся тот. - Пусть это будет семейный ужин.

- Опять ты за старое, Хуан Антонио!

Но тот уже снова думал о своем. Ему хотелось вернуться к Даниэле и довести до конца прерванный разговор. Однако он понимал, что сейчас не стоит этого делать, и решил отложить беседу с ней до утра.

Фелипе сидел в кресле с газетой в руках. Джина Даниэла и Густаво играли тут же. Неожиданно дверь открылась, и дети с криками «Мама! Мама!» бросились к вошедшей Джине. Фелипе был поражен. А она как ни в чем не бывало подошла к нему и поцеловала в лоб.

- Какая муха тебя укусила? - Фелипе ничего не понимал.

- Муха любви, - весело сказала Джина.

- Муха любви? - переспросил Фелипе, но тут же обычной для них издевательской манере произнес: - Скорее какая-нибудь ядовитая муха!