Абель Крус - Моя вторая мама (Сериал). Книга 2

- Не имеет значения, - сказал Ханс и, обращаясь к Даниэле, спросил: - А вы виделись с Хуаном Антонио?

- Да, вчера. Он очень доволен. У них с Летисией будет ребенок. Ну, а раз мы разведены, он, наверное, женится на ней, - напуская на себя безразличный вид, ответила Даниэла.

- Ну, я пойду! - сказала Сония.

- Нет, оставайся! Поедем обедать вместе, - остановила ее Даниэла.

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, в кабинет вошел Фелипе. Он приехал, чтобы поговорить с Джиной, как ему советовал Херардо, но увидев рядом с Джиной Ханса, забыл начисто о своих благих намерениях. Глаза у него налились кровью.

Даниэла хотела разрядить обстановку:

- Фелипе, Ханс только что приехал из Германии и зашел ко мне.

- Мне наплевать на него с высокой горки! - воскликнул Фелипе. Его трясло, как в лихорадке.

- Я не позволю оскорблять себя! - наливаясь гневом, сказал Ханс.

- А кто ты такой, чтобы мне рот затыкать?! - взревел Фелипе. - Что, явился, чтобы увезти Джину в свои края? Если уж ты такой мужчина, мог бы найти себе женщину и получше!

- Фелипе, ради Бога, умоляю тебя! - схватила его за руку Даниэла, но Фелипе грубо оттолкнул ее. Он стальной хваткой вцепился в Ханса, нанося ему беспорядочные удары, но они редко достигали цели. Видно было, что боксер из него никудышный.

Мануэль, раздавленный горем, сидел в гостиной, тупо уставившись в одну точку. Он не мог ни спать, ни есть. Память переносила его в прошлое, такое еще недавнее и такое счастливое… Долорес с беспокойством смотрела на сына. Она пыталась уговорить его поесть или хотя бы отдохнуть, но Мануэль устало отмахивался от ее настойчивых просьб.

- Все мы живем, а потом умираем… С этим надо смириться. Я прожила долгую жизнь, Мануэль, и клянусь тебе… время лечит любые раны! Но и ты должен помочь себе сам… - Долорес тяжело вздохнула.

- Мне так больно, мама, так больно! - воскликнул Мануэль. В голосе его было столько страдания! - Никогда не думал, что бывает такая боль… Как ты можешь оставаться спокойной?

- В моем возрасте люди свыкаются с мыслью о смерти, принимают ее как неизбежность… Но это не значит, что я забуду Ракель. Ее невозможно забыть!

Раздался звонок в дверь, и Долорес, тяжело ступая, пошла открывать, думая, что это кто-то из соседей, которые приходили с соболезнованиями, обменивались двумя фразами и уходили, обещая молиться за Ракель. Но за дверью стояла Иренэ, одетая в легкое и, пожалуй, слишком открытое платье. В руках у нее была большая коробка конфет.

- Надеюсь, мой приход не очень вас обеспокоит? - спросила Иренэ, заходя в комнату. - Вот, принесла конфеты для Ракель.

Иренэ увидела Мануэля, постаревшего со вчерашнего дня лет на десять, и остановилась в растерянности:

- Что здесь происходит?

- Ракель… Ракель умерла… вчера, - выдавила Долорес.

- Как? - с болью воскликнула Иренэ. - Все так внезапно…

- Мы все были потрясены… - сказала Долорес и перекрестилась. - Господи, прими ее душу!

Мануэль неприязненно смотрел на Иренэ. Ее вид и эта коробка конфет для умершей жены показались ему чуть ли не оскорблением.

- Пожалуйста, уходите! Вы - нежеланная гостья в этом доме! - надвинулся Мануэль на Иренэ. - За всю свою жизнь Ракель совершила только одну ошибку… Этой ошибкой была дружба с вами. Уходите!

- Прошу вас, Мануэль… Вы слишком суровы ко мне… Я любила Ракель! - пробормотала Иренэ и, повернувшись к Долорес, произнесла: - Мои соболезнования, Долорес! Мне очень жаль!

И Иренэ почти выбежала из комнаты, забыв на столе коробку с конфетами. Она выскочила из дома. Лицо ее пылало. Иренэ подошла к машине, открыла ее, села и, упав головой на руль, горько расплакалась. Вместе с Ракель из ее жизни ушло что-то светлое и хорошее. Немного успокоившись, Иренэ завела мотор и медленно поехала вниз по улице. Она не обратила внимания на машину, которая следовала за ней с утра от самого ее дома. За рулем машины сидел Херман.

«Вот и обрела Ракель вечный покой… - думал Мануэль, глядя на небольшой холмик свеженасыпанной земли. - Однажды я тоже окажусь здесь, рядом с ней…» Он не слушал прощальных слов, которые произносил священник над могилой Ракель. Что мог сказать совершенно чужой человек о его жене? Какие-нибудь банальные слова и не более. Мануэль почувствовал, что кто-то его дернул за рукав. Он обернулся и увидел сына.

- Не хочу, чтобы моя мамочка оставалась здесь совсем одна! - умоляющим голосом протянул Мануэль Хустино.

Долорес наклонилась к внуку и сказала громким шепотом: