Бен Элтон - Смерть за стеклом

Хэмиш снова ковыряет в носу. Джаз скоблит задницу.

Девчонки опять занимаются йогой.

Гарри качается на тренажере.

Гарри подтягивается в дверном проеме.

Гарри бежит на месте…

Хупер начинал презирать игроков. И это ему совершенно не нравилось. Во-первых, потому, что не способствовало расследованию. И, во-вторых, потому, что в каком-то смысле они были с ним из одной песочницы. Со схожими интересами и запросами и с откровенным убеждением, что имеют право радоваться жизни. Хуперу совершенно не хотелось перенимать образ мыслей Колриджа, постоянно ворчавшего, что у «арестантов» отсутствует чувство долга, что они не умеют работать и не могут жить в коллективе. Как будто желание получить больше превращает человека во врага общества!

И тем не менее эти типы начинали его утомлять. «Арестанты» ничего не делали – никогда. Но что раздражало еще сильнее – никогда ни о чем не размышляли. Отличительная черта человеческого существа – способность абстрактно мыслить – оказалась на службе у… пустоты.

Хупер мысленно выругался. Он даже думать стал как Колридж.

А ключей к раскрытию преступления все не находилось.

Пока Триша кое-что не обнаружила.

Немного, но все-таки.

– Взгляните, сержант, – сказала она, – как шушукаются Келли-кошечка с Дэвидом-сутенером.

– Шушукаются, констебль? Кошечка с сутенером? – тоном Колриджа строго переспросил Хупер, и оба мрачно усмехнулись, вспомнив, что на службе должны выражаться корректно.

Всего лишь небольшой инцидент, намек и не больше на какую-то зацепку, но полиция отчаялась отыскать очевидную улику.

– Мы ищем катализатор, – объяснял на совещании Хупер. – В химии существуют такие вещества, которые, если их даже в небольших количествах добавить к другим, вызывают взрывную реакцию. Вот и мы гоняемся за малейшими психологическими катализаторами.

Когда пример излагал инспектор, звучало очень недурно. Но в исполнении Хупера получилось еще эффектнее. Колридж не скупился на мысли, а сержант знал, как их преподать.

Потенциальный катализатор был едва осязаемым – даже редакторы «Любопытного Тома» прохлопали. Но Триша что-то учуяла, а Хупер с ней согласился.

Келли, Джаз и Дэвид вместе принимали горячую ванну. Говорил, как обычно, Дэвид.

– Мне понравилось, как ты вчера рассказывала о том, что хочешь стать актрисой. Да, здесь все играют. Ты ведь знаешь об этом? Этот дом – подмостки. А мы все – исполнители.

– Неправда! – возразил не страдавший скромностью Джаз. – Я такой, какой есть. И весь на виду. Мне нечего прятать от других.

– Чушь! Никто не бывает самим собой.

– Откуда такая уверенность, господин Умная Задница?

– Потому что ни один человек не знает себя до конца.

– Муть.

– А ты попробуй осознать это, Джейсон.

– Джаз.

– Пусть так. Тебе никогда не приходилось удивляться, взглянув на себя под совершенно новым углом зрения?

– А как же! Однажды я испражнялся на зеркало. Должен тебе сказать, это было потрясающе!

Келли рассмеялась, пожалуй, резковато и раздражающе. Раздражающе для Дэвида.

– На меня смотрела собственная жопа, – продолжал, осклабившись, Джаз. – Даже мне сделалось не по себе.

Дэвид внезапно вспыхнул. Он принимал себя абсолютно всерьез и любил, чтобы другие относились к нему так же.

– Уверяю тебя, Джейсон, мы в жизни все актеры и стараемся выставить себя в выгодном свете. Поэтому настоящие актеры, как я, понимают мир полнее, чем обычные люди. Мы замечаем уловки и расшифровываем символы. Мы знаем, что живем среди лицедеев. Некоторые из нас тоньше, другие грубее. Но играет каждый. Я и тебя вижу насквозь, Джаз, нам, актерам, без этого никак нельзя.

Джаз долго молчал.

– Туфта, – наконец выдохнул он, явно не найдя, что ответить.

Дэвид улыбнулся.

И в этот момент Келли наклонилась и что-то прошептала ему на ухо. Как ни трудно было разобрать ее слова, они поняли, что Келли сказала: «Я тебя знаю».

Затем отстранилась, привалилась к бортику ванны и посмотрела Дэвиду в глаза. Он не отвернулся, улыбка превосходства не исчезла с его лица. Всем своим видом он показывал, что спокоен.

Но на самом деле был на грани срыва. И очень близкого.

Келли снова наклонилась и что-то опять прошептала ему

На этот раз ни Триша, ни сержант Хупер не расслышали слов. Ни один из полицейских, работавших с ними в комнате, также ничего не разобрал.