Бен Элтон - Смерть за стеклом

На мгновение комната погрузилась в тишину. Слова Мун произвели на остальных девушек эффект разорвавшейся бомбы.

– Иди ты, – пробормотала Келли. – Наверное, смеешься.

Но, судя по всему, Мун не смеялась.

– Так что нечего тут плакать о бедняжках, у которых неладно с головкой. Я жила с такими, Сэлли. Спала в одной комнате, ела за одним столом, ходила по одним и тем же коридорам и пялилась на одни и те же чертовы стены. И не напрягай меня дерьмом, вроде «Пролетая над гнездом кукушки». Потому что герои там – нормальнее всех.

Сэлли явно хотела возразить, но не нашла слов, и отповедь Мун осталась без ответа.

– Да, в этом месте много милых, тихих, симпатичных людей с маниакальной депрессией – такие никому не причиняют зла, кроме собственных папенек и маменек. Но я говорю не о них, а о настоящих психах, которые визжат и царапают себе рожи по ночам. Всю ночь напролет! Которые кидаются, когда проходишь мимо их палат, стараются заманить, потрогать, схватить, сожрать!

Четыре женщины уже не лежали, а сидели в кроватях и испуганно таращились на Мун. Вспышка Сэлли удивила, но признание Мун поразило еще сильнее, даже потрясло. С самого первого дня Мун была со всеми мила и тактична – и вот тебе на!

– Но как? Как ты туда попала? – Голос Дервлы прозвучал ласково и ободряюще, как голос врача или священника. Ее друзья сразу бы поняли, как она встревожена и напугана. – Ты болела?

– Нет, я не болела, – горько ответила Мун. – Больной – мой дядя. Самый настоящий ненормальный шизоид. – Она запнулась, словно раздумывая, стоит ли продолжать.

Лейла в порыве сочувствия хотела взять ее за руку, но Мун даже не заметила этого.

– Лез на меня, понятно? Нет, до конца так и не дошло – он меня не изнасиловал, но пытался много раз. Так продолжалось год, а потом я призналась матери – этой старой лахудре. Я рассказываю, потому что она умерла. Никогда не думала, что мать поверит не мне, а брату. Но он был влиятельным человеком, врачом и имел друзей – юристов и таких же, как сам, докторов. Вот они и порешили свалить всю вину на меня: мол, это я такая испорченная и вредная врунишка. Возможно, все обернулось бы по-другому, будь рядом отец. Но бог его знает, где он, этот отец, и кто он вообще такой.

– Им удалось тебя засадить? – спросила потрясенная Дервла.

– Трудно поверить? Но именно так и случилось: в наше время несовершеннолетнюю девчонку упекли в дурдом, чтобы не позволить свидетельствовать против дяди.

В комнате повисла тишина. Впервые, с тех пор как их заперли в доме, ни у одной из девушек не нашлось слов.

Молчание в доме отозвалось молчанием в аппаратной. И Боб Фогарти, и его заместитель Пру, и все режиссеры с их помощниками как один поразевали от изумления рты.

– Невероятно, – выдавил Боб.

– Полнейшая чушь! – Это был голос Джеральдины. Все разом обернулись: никто не слышал, как Тюремщица вошла в аппаратную. Она приехала после ужина и прихватила с собой своего теперешнего любовника – красивого девятнадцатилетнего танцовщика, которого подцепила за кулисами на летнем христианском поп-фестивале. – Никогда бы не подумала, что Мун умеет так врать. Должна признаться, что не ожидала.

– Неужели она лжет? – раздалось несколько возгласов.

– Естественно, лжет, глупые вы мудилы. Неужели я связалась бы с совращенной соплячкой из психбольницы и пустила бы ее в свое прекрасное шоу? Воггл не более псих, чем я. Мамочка и папочка этой лысой здравствуют и проживают в Рашэме. [19]Он торговец табачными изделиями. Она работает в химчистке.

В аппаратной вздохнули с облегчением. И с явным интересом. Игра развертывалась завлекательнее, чем они ожидали.

– Посмотрите на ее ухмыляющуюся физиономию. – Джеральдина показала на изображение одной из камер. – Думает: темно и другие не заметят ее ухмылочки. Но она не сомневается, что мы заметим. Понимает, что зрители любят озорных. Дебоширке прославиться гораздо легче, чем паиньке. Даррен, будь любезен, сделай мне кофе. Только приготовь в кофеварке в моем кабинете, а не наливай бурду, которую дует здешняя публика.

Роковой девятнадцатилетний красавец недовольно развернулся и изящно поплыл выполнять приказ.

– Хорошо, что ты провела свое расследование, Джеральдина, – заметил Фогарти. – Иначе мы бы все сейчас стояли на ушах.

– Я бы все равно не купилась, – важно ответила Тюремщица. – Эти недоумки могут дурить друг друга и зрителей. Но только не меня.

– Ты хочешь сказать: догадалась бы, даже если бы не знала?