Алексей Колышевский - Секта-2

– Ах вот оно что! – Настя произнесла это вслух, громко, и две шествующие ей навстречу старушки испуганно посторонились, уступая дорогу девушке с покрасневшими, будто у кролика-альбиноса, глазами и странной манерой выкрикивать на ходу.

Может, ее хотят убрать таким вот особенным, изощренным методом? Ждут, что она, вооружившись картой, сядет в машину и поедет в то место, где окончил свой земной путь Гера. А по дороге она сгинет. И вовсе не обязательно это должна быть какая-то сверхъестественная смерть. Зачем? Подойдет и простая автокатастрофа…

Настя боязливо огляделась по сторонам – вроде никого. Старушки, которых она напугала, на роль соглядатаев явно не подходили. Хотя…

«Да что это со мной? Вот вам и шизофрения, добро пожаловать. – Настя изо всех сил прижала виски к ладоням. – Остается теперь запереться в четырех стенах, всего бояться и никуда не выходить. А еще лучше разыскать этого Мушерацкого и попросить закрыть меня в бронированную камеру, словно булгаковского администратора варьете. Он ведь, чего доброго, и закроет. Стоп! Опять! С какой стати ему меня сажать? Настя, девочка моя, возьми себя в руки и ступай домой к сынуле, папуле и мамуле. И с завтрашнего же дня начни искать работу – это уж непременно. Все дурацкие мысли приходят от безделья. Ты мать – это в первую очередь. Так получилось, что одиночка, но не всем так везет, как жене какого-нибудь раввина, которая всю жизнь рожает, воспитывает, снова рожает и счастлива так, что счастье переполняет ее и постоянно булькает в горле, словно полоскание от кашля. Найти, что ли, какого-нибудь еврея, да побогаче? Попросить маму, пусть она познакомит с сынком какого-нибудь критика или драматурга. Все сыновья критиков и драматургов в обязательном порядке являются банкирами и управляющими партнерами всевозможных фондов, на худой конец продюсерами. Уж во всяком случае, им не приходится добывать деньги так, как делал это мой незабвенный первый супруг – откатничая в разных магазинах. А поначалу еще заливал, что он врач-кардиолог!»

Настя улыбнулась: врач-кардиолог… Врал ведь, подлец, прости господи, как же он врал! Самозабвенно, от души! Умел! И негодяйничал, и напивался, аферами какими-то промышлял и нес черт знает что, но вот именно такого она его и полюбила. Зато он был настоящий, и лишь она одна знала, что где-то очень глубоко жили в нем доброта и совершенно особая нежность души, которую никто, кроме нее, Насти, не видел. А что банкир? Что управляющий фондом? Всю эту публику она прекрасно знает наизусть: стандартные биографии, стандартные запросы, стандартные цели. «Гарвардские ротики», от которых тошнит: галстучки, костюмчики в талию, аккуратные прически, а если еврей попадется, то еще и заносчивые разговорчики о разделении на «наших» и «ненаших», столь популярные в еврейском окружении. Почему-то у евреев короткая память. Не помнят они, с чего начался Холокост, а ведь все имеет обыкновение повторяться. Нет. Не станет она ни о чем просить маму, хотя та, конечно, была бы рада устроить дочкину судьбу таким образом. Все мамы хотят богатого зятя, и на этом их фантазия обычно обрывается. «Ну, может, и все мамы, но моя как раз не такая, – усмехнулась про себя Настя. – Она вовсе не меркантильна и житейского практицизма лишена напрочь. Она мне в этом деле не помощник – это уж как пить дать. Пить дать… Дать пить… Действительно, хочется пить, в горле пересохло».

Она уже видела свою машину – та краснела маленьким квадратиком крыши, зажатая меж двух столь любимых некоторыми категориями москвичей гигантских внедорожников. Насте вдруг очень захотелось поверить в то, что из этих машин никто не выйдет ей навстречу пружинистой походкой, что не будет больше никаких разговоров во дворе или в любом ином месте на тему, заставившую ее оказаться здесь, в районе Сретенки. Заговаривая собственный страх и не давая ему проявить хоть каплю власти, Настя подошла к машине и с облегчением увидела, что соседние автомобили с запыленными лобовыми стеклами давно остыли в ожидании владельцев. Напротив, через дорогу, обнаружилась ранее не замеченная вывеска неплохого гастронома, витрина которого была украшена рекламой финской водки, французского, а не «армянского» коньяка и пива, которое не так давно начали варить, кажется, в Калуге, чем навеки испортили репутацию легендарного темного ирландского напитка, превратив еще один всемирно известный пивной сорт в низкопробное подобие оригинала. Вспомнив, что было бы совсем неплохо обрадовать домашних куском итальянского сыра, испанской ветчиной и бутылкой хорошего сицилийского вина, Настя решила воздать должное гастрономным полкам, да и сама почувствовала, что после чашечки кофе, выпитой в захламленной стариковской квартире, она по-настоящему проголодалась и соскучилась вот именно по такому, никогда не подводящему желудочному парадизу, как сыр, хамон и красное сухое вино. К этому можно еще прибавить немного зелени и овощей, а также испеченный на оливковом масле хлеб, и больше ничего не надо – в простоте и свежести все очарование. Ешь проще, и искать ответа на вопрос «Какая из диет полезней?» тебе никогда не придется.