Алексей Колышевский - Секта-2

«Мой бесконечно милый Igor, прежде чем нам с тобой навсегда расстаться, я хочу посредством этого письма сказать то, что мне никогда не хватило бы духу высказать тебе в словах с глазу на глаз. Я пишу это письмо на русском и делаю это специально для того, чтобы ты смог лучше понять мои слова и почувствовать мою искренность. Как раз об искренности я буду сейчас говорить. Все дело в том, что я множество раз была с тобой неискренна, лгала тебе, обманывала тебя, и сейчас мне невыносимо тяжело от всей той лжи, которая накопилась между нами и совсем не хочет уходить, как вода в песок. Все у нас с тобой вышло, как в скверной повести, где женщина обязательно лживая и коварная, бессердечная whore [5] шлюха (англ.). . Ты вправе думать обо мне так, особенно после того, как я расскажу тебе вот это.

Много лет назад, когда деревья для нас с тобой все еще были большими и мы впервые встретились, наша встреча в Риме вовсе не была случайностью, как не может быть случайностью встреча сотрудницы CIA и русского разведчика, а я уже тогда знала, какова твоя true occupation [6] истинная профессия (англ.). . Я did come to be [7] приехала, чтобы находиться (англ.). рядом с тобой, и начала выполнять свою задачу согласно плану моего руководства, которое тогда весьма озабочено было поиском тетрадки этого монаха, считая, что ее подлинник сможет сильно укрепить нас в знании, что именно делать и как именно работать в России, на кого из претендентов на высший государственный пост нам стоит поставить и к чему вообще можно быть готовыми.

В процессе реализации этого плана ты стал для нас чрезвычайно интересной фигурой в связи с тем, что оказался обладателем невероятного природного дара, сила которого сравнима лишь с даром величайших каббалистов и магов древности. Было решено привлечь тебя на нашу сторону. Alas [8] увы (франц.). , но в разведке всегда приветствуются только жесткие методы, которые гарантируют если и не мгновенный, то extremely [9] чрезвычайно (англ.). быстрый результат. Для твоей тотальной компрометации, чтобы сразу лишить тебя возможности сделать шаг назад, а также ввиду того, что ты никогда бы не согласился на прямое сотрудничество с CIA, была проведена операция, в результате которой твой отец был убит, а тебе было предъявлено доказательство виновности русской разведки в том, что с ним произошло. Вообще в ходе этой операции оказалось слишком много жертв. Я, конечно же, имею в виду тех карабинеров, которые перестреляли друг друга, находясь под влиянием сильнейшего гипноза с твоей и с моей стороны. Не будет также неправдой, если я скажу, что в тот момент своим присутствием я лишь создавала видимость помощи, так как у меня подобные способности развиты чрезвычайно сильно в сравнении с обычным организмом, но ничтожны, если сравнить их с твоим уровнем. Таким образом, наше знакомство, начавшееся с почти безобидной лжи, быстро привело к лжи особенно чудовищной и aggravated [10] ухудшенной (англ.). тем обстоятельством, что к ней теперь добавилось еще и убийство.

Нет, я не любила тебя тогда. Я поняла, что у меня по отношению к тебе появились чувства, когда мы с тобой расстались в Неаполе. После этого я ощутила потребность быть с тобой рядом. Самым счастливым временем в моей жизни beyond doubt [11] вне всяческого сомнения (англ.). было наше время в Штатах, и с тех пор я была с тобой настоящей в той части нашей жизни, которая касалась только наших с тобой отношений. Что касается моей работы, то здесь, разумеется, о какой-либо искренности не может быть и речи. Так же, как ты всегда стремился быть полезным своей родине, я всегда работала во благо интересов своей. Затем, когда мы с тобой встретились после долгого расставания, что, конечно же, было очередным моим заданием, я вдруг поняла, что моя жизнь без тебя была прожита напрасно, и вот тогда-то я по-настоящему тебя полюбила и все сделала, чтобы оказаться с тобою вместе, тем более что тогда мои личные цели не противоречили целям, которые поставило передо мной CIA. Оказавшись здесь, на острове, среди protogenic [12] девственно чистой (англ.). чистоты, я вдруг сама впервые в жизни захотела стать чистой, прежде всего перед тобой. Собственно, вся суть моего нервного и, как я подозреваю, весьма косноязычного письма сводится всего к четырем словам: мне надоело лгать тебе. В твоей переброске в Штаты заинтересованы люди, которым я не могу противостоять по определению. Им противостоять невозможно. Те азы масонства, с которыми я ознакомила тебя, когда ты был, shit! [13] дерьмо (англ.). – когда мы были вместе там, в Чарльстоне, в великом пантеоне Люцифера, не идут ни в какое сравнение с подлинным земным бытием этих людей, управляющих не только Штатами, но и всем миром. Тот, чье имя записал монах в своей тетрадке, trust me, honey [14] поверь мне, милый (англ.). , – он лишь покорный слуга этих людей. Они владеют чем-то, о чем я не стану писать даже в этом прощальном письме. Я знаю тебя, ты безрассудный храбрец и игрок с жизнью, ты захочешь узнать больше, и поэтому я молчу.