Анчи Мин - Императрица Орхидея

— Вас сюда присылают целыми армиями, — продолжал император. — Вас не интересует, что я чувствую. Вы приходите в мою спальню для того, чтобы украсть у меня энергию и семя. Вы — эгоистичные, алчные кровососы, не женщины, а вампиры и волчицы!

— Но меня привлекает само действие! — Слова сорвались у меня с языка сами собой, словно управляемые какой-то внутренней силой.

Император казался удивленным

— Тебя?.. Действие?..

— Я не боюсь выполнить все, что вы требуете. — Свои слова я подтвердила действием. — Я пришла сюда, чтобы стать вашей любовницей. И дорого заплатила за этот момент. Он стоил мне не только жуи и заколки с драгоценными камнями, но и разлуки с семьей. — Из глаз у меня полились слезы, но желания их утереть у меня не возникло. — Я не позволяла себе тосковать по своей матери и близким, а теперь тоскую, причем нестерпимо! Я не плакала, когда много дней и месяцев подряд оставалась в одиночестве, а теперь плачу! Возможно, я эгоистичная, но только не алчная и не волчица! И никакого семени мне от вас не нужно, но мне нужна любовь!

— Ты... — Он снова придвинулся ближе и прижал меня к себе. — Пожалуй, таким словам тебя вряд ли заранее обучили. А кто их для тебя сочинил? Может быть, ты сама? Тогда у тебя в запасе должны быть еще и другие слова.

Во мне нарастало желание доставить ему наслаждение.

— Ваше Величество, избавьте меня от необходимости отвечать на ваш вопрос Я думаю... то есть если вы позволите, мне известны некоторые танцы...

Сам собой в голове возник образ совокупляющихся бабочек шелкопряда, тот самый момент, когда половина брюшка самца как будто проглатывалась тельцем самки. Возбуждение мое не прошло, но к нему примешалось какое-то отвращение.

Лежа на мне, он рычал, шептал слова, которых я не понимала. Мне самой трудно было в это поверить, но никакой боли я не испытывала. Мое тело словно радовалось своему насильнику.

Император Сянь Фэн старался так, словно выполнял трудную работу.

Я тоже устала. Такие движения вовсе не входили в программу «танца с веером». Мы были похожи на двух обезьян, которые пытались заниматься любовью на ветке. В конце концов, я настолько измучилась, что откинулась на спину. Надо мной нависло его лицо, в рот капал его пот. Я выгнулась аркой, чтобы он не давил мне на грудь.

— Продолжим, — прохрипел он, тяжело дыша

Я словно слышала свои мысли: «Покажи, чему тебя научили в Лотосовом доме!» Но бедра отказывались повиноваться. Я ерзала, изворачивалась и в конце концов оказалась на животе.

Сянь Фэн распростерся на мне, как одеяло. Мне вдруг стало так по-домашнему уютно, что я заплакала

Его движения подчинялись определенному ритму. Мне на память пришли строки из одной оперы: «Любовь моя, оставь томление по будущему, потому что лучи солнца вряд ли станут ярче, а дни счастливее...» И вдруг меня захлестнуло такое наслаждение, что я едва не умерла.

Сын Неба между тем что-то шептал мне на ухо. Я не могла точно сказать, но, кажется, расслышала слово «семя».

Ближе к рассвету он захотел еще. У меня появился шанс показать свой «танец с веером». К моему удивлению, он сработал. И даже произвел сильный эффект. Его Величество был в восторге. Больше всего ему понравилось, что в моменты наивысшего наслаждения я называла его «любимый».

После этого он продолжал вызывать меня подряд несколько ночей. Больше всего его удивляло, что он в состоянии многократно извергать семя. Немного смущаясь, он каждый раз просил меня это проверять. У меня возникли опасения насчет великой императрицы. Она обвинит меня в том, что я удерживаю императора при себе, делаю его своей собственностью. Наверняка она скажет, что я краду у нее возможность иметь внуков, «исчисляемых тысячами». Но любовь заставляла нас не расставаться все ночи напролет. Его Величество крепко прижимал меня к себе. Наша энергия казалась неиссякаемой, и мы снова и снова уносились на крыльях любви.

По утрам мы смотрели друг на друга так, словно были любовниками уже долгие годы.

— «Сорочий Мост», — сказал однажды Его Величество. — Это самая прекрасная история, которую мне когда-либо приходилось слышать. Придворные наставники никогда не рассказывали мне ничего подобного. Они забивали мне голову всякой ерундой. Все, что они делали, это рисовали картины погибающей империи. Никакого смысла в этих уроках я не видел. Как могло все прийти к такому печальному концу, когда, по их словам, все прежние императоры были образцами мудрости? И почему мы оказались столько должны тем, кто сам же нас и обокрал?