Анчи Мин - Императрица Орхидея

— Покойников в этих местах знают по их долгам, — сказал он, но тут же посоветовал: — Если же вы хотите оказать ему уважение, то купите место на кладбище выше по склону, там, где больше солнца.

Я дала старику пятьдесят таэлей и попросила присмотреть, чтобы тело моего отца не выкопали и не растерзали дикие собаки, которые иногда раскапывают могилы в поисках корма. Старик был так потрясен моей щедростью, что выронил изо рта трубку.

В один из дней из дворца в огромных коробках прибыли подарки. Они заняли в доме практически все свободное пространство и, кроме того, все столы и кровати. Негде было даже спать и есть. А подарки все продолжали прибывать. На следующее утро на нашем дворе разгрузили шесть монгольских лошадей, которые привезли картины, статуи, старинные произведения искусства, рулоны шелка и сучжоуские вышитые изделия. Одновременно мне вручили разные украшения из золота и драгоценных камней, а также множество пар обуви. Матери подарили золотой чайный сервиз, серебряные кастрюли и медные умывальники.

Соседям приказали сдать нам свои дома под склады. Вокруг нашего дома в земле были вырыты огромные погреба, в которые складывалось мясо и овощи для предстоящего праздничного угощения. Для этих же целей были заказаны сотни кувшинов столетнего вина, а также восемьдесят ягнят, шестьдесят поросят и две сотни кур и уток. Праздник должен был состояться через несколько дней. Евнух-распорядитель, который отвечал за этот праздник, пригласил на него тысячу человек, и среди них — разных сановников, министров, дворцовых чиновников и императорских родственников. Каждому гостю предлагалось двадцать перемен блюд, и угощение длилось три дня.

Во время праздника я чувствовала себя отвратительно. Через стену я слышала пение, смех и пьяные крики веселящихся людей, но самой мне было запрещено появляться на людях. Мне было запрещено даже выходить на дневной свет. Я сидела взаперти в одной из комнат, украшенной красными и золотыми лентами. По всей комнате были развешаны сухие тыквы с нарисованными на них детскими головками. Мне было приказано постоянно смотреть на эти головки, что якобы должно было усилить мою плодовитость. Мать приносила мне еду и воду, а сестра заходила иногда составить мне компанию. Брата евнух-распорядитель взял в оборот и учил его выполнять все обязанности отца. В назначенный день он должен был проводить меня до дворца. Каждые шесть часов от императора приезжал гонец, который оповещал нас обо всем, что происходило в Запретном городе.

Лишь много позже мне стало известно, что Нюгуру была избрана не только благодаря великой императрице, но и — не в меньшей степени — благодаря другим членам императорской семьи. Решение о том, что она станет императрицей, было принято год тому назад. Чтобы прийти к окончательному согласию, двору потребовалось восемь месяцев. Дары, полученные кланом Нюгуру, в пять раз превышали то, что получили мы, остальные императорские жены. Нюгуру должна была войти в Запретный город через центральные ворота, в то время как мы — через боковые.

Много лет спустя люди начнут говорить, что я ревновала к Нюгуру. Но вначале ничего подобного не было. В то время меня захлестывали совсем другие чувства, я просто радовалась своей удаче. Главное, что я никак не могла забыть, как рои мух слетались на гроб моего отца и как моя мать вынуждена была продать свои последние украшения. Кроме того, я не могла забыть, что меня обручили с кузеном Пином. Поэтому за все произошедшие со мной перемены я не уставала благодарить Небо.

Сидя взаперти в красной с золотом комнате, я размышляла о том, как сложится мое будущее. Что значит быть четвертой женой императора Сянь Фэна? По этому поводу меня мучили тысячи вопросов. И главный из них: какой он, император Сянь Фэн? В качестве жениха и невесты мы с ним не перемолвились ни единым словом.

Я мечтала о том, чтобы стать фавориткой Его Величества. Но в то же время была уверена, что точно такую же мечту вынашивают все остальные императорские жены и наложницы. Можно ли решить этот вопрос полюбовно? И реально ли, чтобы Его Величество распределил между нами свою божественную сущность поровну?

Детские и юношеские годы, проведенные в доме Ехонала, очень мало подготовили меня к решению подобных вопросов. У отца не было наложниц

— Он не может себе их позволить, — как-то пошутила мать.

Но, по существу отцу они не были нужны, потому что он целиком был предан матери. Я привыкла думать, что так и должно быть: семью составляют влюбленные друг в друга мужчина и женщина, а также их дети. Неважно, сколько страданий им приходится испытать вместе: счастье — само обладание друг другом. Таковы были сюжеты моих любимых опер. Их персонажи долго мучились, но потом в их жизни все заканчивалось счастливо. И я лелеяла точно такие же надежды — до тех пор, пока перед моими глазами не замаячил кузен Пин. От ужаса я не знала, куда деваться, и моя жизнь заскользила, как по арбузной кожуре, я понятия не имела, куда она меня заведет. Мне оставалось только прилагать усилия к тому, чтобы сохранять равновесие.