— Дана, зови!
И в комнату входят мои родители. Я бы отдала сто лет своей бесконечной жизни за то, чтобы вместо них в комнату сейчас вошли Мендель и Риза, или Рая и Милая Ханна, или даже Сомар в обнимку с Ципой. Но в комнату входят мои родители. Они проходят в кабинет, здороваются с Оресто и Иоганной и садятся на приготовленные для них стулья. Папа немедленно находит меня взглядом и невесело улыбается. Мама смотрит на Оресто и с ходу плачет. Когда она плачет, в ее речи особенно заметен русский акцент.
— Доктор, я не знаю, зачем мы пришли, — плачет мама, — такое горе, доктор, мы после ее смерти никак оправиться не можем, доктор, уже столько лет прошло, а мы все не…
— Доктор, как она тут? — спрашивает папа.
— Я понимаю, вам очень тяжело, — отвечает Оресто, — и придвигает ей пачку бумажных носовых платков. — Похоронить дочь — такое горе. А если при этом дочь еще и умерла после тяжелой психической болезни, то тем бо… Нормально, — улыбается Оресто папе. — Помаленьку.
— Да мне—то что сделается, — бурчу я из своего угла. Хорош задавать идиотские вопро…
— Машенька, я тебя на хлеб и воду посажу, — привычно угрожает Оресто, и мы с папой улыбаемся. У нас вообще—то неплохие отношения; если бы он еще один приходил, было бы куда ни шло, хотя мне то в принципе, и он особо не нужен. Правда, Оресто убежден, что это не так. Ну, у Оресто вечно его странные лечебные идеи.
Папа встает и подходит ко мне — поговорить. Он не рассказывает мне про дом и сад, я этого не люблю. Но в прошлую пятницу по телевизору шел неплохой фильм, и мы все его тут смотрели, и папа тоже смотрел, у себя. Вот о фильме мы и говорим.
— Ты у меня умница, Машенька, — говорит папа на какую—то мою реплику, и мне это почему—то приятно, хотя я и понимаю, что по большому счету абсолютно неважно умница я или нет.
Мама тем временем рыдает у стола и Оресто старательно обсуждает с ней, насколько это тяжело — потерять ребенка. «Ребенку», когда его потеряли, было почти тридцать лет, но это детали. Мы с папой тем временем закончили про фильм и перешли на футбол. Ага, я и футбол смотрю, почему бы и нет. Мама мутным взглядом смотрит на папу, стоящего в углу, и нервничает:
— Ну чего ты там опять торчишь один? Ты хотя бы подошел поговорил с доктором!
— Я с доктором потом поговорю, — мягко отвечает папа, прекрасно зная, что ни с каким доктором говорить не будет. Доктор это тоже знает. Он беседует с мамой еще какое—то время, успокаивает ее и наконец выпроваживает за дверь. Папа обнимает меня, говорит нам с Оресто «свидимся» и выходит тоже.
В углу все это время сидит Иоганна.
— Ну что, — спрашивает ее Оресто, — поняла? Будешь у нас работать?
— Буду, — отвечает Иоганна и смотрит на меня таким взглядом, будто у меня вместо головы розовый куст. Я ее понимаю: в конце концов это мы тут привыкли, а она—то в первый раз. Она мне нравится, я с ней потом еще поговорю, попозже. Пока что мне не до нее. Я оставляю их с Оресто вдвоем и иду в спальню.
В спальне шумно. Сомар утверждает, что кто—то украл ее ночную рубашку, и в доказательство демонстрирует всем пустой пакет, в котором эта рубашка лежала раньше. Йошка неподвижно сидит на кровати, не реагируя ни на что. Риза опять что—то жует, и к ней лучше не подходить.
— Ком цу мир, майн киндер! — поет со своей кровати Милая Ханна. — Ком цу мир! Ком цу мир, майн киндер, где вы все? Никого нет! Уехали, уехали, совсем уехали! А когда и куда — не сказали, и нет никого. Машенька, куда они все уехали?
— Я не знаю, — отвечаю я Ханне, хотя это неправда: я знаю.
— Мама, — говорит Ханна в никуда.
— Сегодня мы пойдем в зоопарк, — сказала Виолетта. Я поморщился. Я не люблю ходить в зоопарк, точнее я не люблю ходить в зоопарк с Виолеттой и детьми. Как—то оно не так получается.
— Зоопарк, зоопарк! — радостно закричали дети, и Сайм от восторга толкнул Лизу через всю комнату. Лиза плавно спланировала на диван, оценила обстановку, решила, что ныть не стоит, и тихо повторила: «В зоопарк…»
— Ну что уж такого, — Виолетта заметила мое выражение лица, — мы давно там не были, детям это полезно, да и мне не помешает!
Да, они давно там не были. Виолетта соглашается ходить с детьми в зоопарк раз в полгода, а то и реже, хотя дети, пожалуй, хотели бы чаще. Виолетта очень красива. У нее нежная кожа, чудесные темные волосы, 6лестящие глаза и ласковые руки. За это ей многое можно простить, и я прощаю. Но я не люблю ходить с ней в зоопарк.
— Дети вы помните, что надо взять гостинцы? — спросила Виолетта, закалывая волосы в узел на затылке.
Читать дальше