Оресто разворачивается и ведет Студенток в угол.
— А вот это — Йошка.
Студентки в упор глядят на Йошку, Йошка торчит горой из кресла. Он сидит, как обычно, молча, замерший, тяжелый, как огромный камень. Руки сложены на груди — глаза не видят, губы сжаты. Йошке плохо.
Это видно.
— Что с ним? — шепотом спрашивает большая черная студентка. Вот балда, чего шепотом—то. Тоже актриса, вроде Оресто.
— Ему плохо, — поясняет ей Оресто мягко. Я опять хихикаю. Оресто косится на меня и молчит. Я затыкаюсь. Смех смехом, но он—то на работе.
На фразу «ему плохо» Йошка не реагирует. Он погружен в себя. Зато реагируют студентки. Студентки хмурятся и качают головами. Оресто явно ждет, когда одна из них спросит, а что с Йошкой случилось. Вот ведь клоун. Я слоняюсь вдоль стены и делаю вид, что ничего не замечаю.
— А что с ним случилось? — спрашивает рыжая студентка.
— Йошка страдает, — поясняет Оресто. — Он сильно обидел свою маму. Обидел так, что мама выгнала его из дома. Она не хотела его видеть и не могла слышать, а вскоре после этого умерла. И теперь Йошке некуда вернуться и попросить прощения.
— Ох, — вздыхает плотная студентка.
Оресто вздыхает вместе со студенткой и гладит Йошку по плечу. Йошка не реагирует.
— А давно это было? — спрашивает плотная студентка.
Оресто поворачивается к ней и медленно, глядя на нее в упор, отвечает:
Двадцать пять лег назад.
В хорошо поставленной паузе становится слышно, как чавкает Риза.
Оресто, шут гороховый, ну какого черта, шепчу я, когда они проходят мимо меня в коридор. Ты тут елки—палки кто — главврач или театр одного актера? Машенька, — отвечает мне Оресто одними губами, пропуская студенток? — ну пожалуйста, не буянь, имей совесть. Могу же и я в кои—то веки получить удовольствие.
А то ему тут у нас скучно. Клоун, как есть клоун. Оресто уводит студенток к себе в кабинет, а я возвращаюсь в библиотеку. К Оресто я потом еще зайду, пока мне там делать нечего.
В библиотеке никаких изменений, только туда еще пришла Сомар.
— Где мое колечко? — спрашивает она нервно, явно навязываясь на драку. — Колечко мое где?
Риза, добрая душа, тут же бросается помогать искать. Она уже доела бутерброд, поэтому совершенно свободна. Вдвоем с Сомар они переворачивают кресла, залезают под шкаф и вообще развивают бурную деятельность. Сомар при этом грубо ругается по—арабски, а Риза нежно причитает, как мать над больным ребенком. В своих поисках они постепенно приближаются к Йошке.
— Подвинься, пустой топчан, — командует Сомар, — дай мне поискать под тобой.
Риза прыскает в кулак. Она никогда не может сдержать смех, когда происходит что—то смешное. Сомар невнимательно бьет Ризу кулаком по спине (это у нее такое предупредительное «перестань») и продолжает вякать над Йошкой. Йошка, естественно, не реагирует. — Оставь его, Сомар, — вмешивается Мендель, — он не хочет двигаться.
— А почему это он не хочет двигаться, — возмущается Сомар, — он тут что, король? Ему тут одному все принадлежит?
— Нет, тебе тут одной все принадлежит, — не выдерживаю я, хотя и знаю, что она меня не услышит. Риза оборачивается на меня и беззвучно аплодирует. Мендель отмахивается:
— Машенька, тебе никого не жалко.
Это неправда. Мне многих жалко. Ризу, например, или того же Йошку. А Сомар мне не жалко. У меня с ней старые счеты.
Мендель, не ругайся на Машеньку, — вступается Риза. Машенька хорошая. Просто она не любит Сомар.
Людей нужно жалеть, Машенька, — хриплым шепотом говорит Мендель, поджимая мятый рот, — людей обязательно нужно жалеть. А то люди тебя жалеть не будут.
На фразе «тебя жалеть не будут» Риза не выдерживает. Она начинает ржать так, что все ее маленькое толстое тельце трясется; она сгибается пополам, охает, а плюется и наконец выбегает вон, рассыпая за собой хвост из какого—то сора.
— Машенька, а что я такого сказал? — недоумевает Мендель.
— Да нормально все, — отвечаю я, — просто забавно слышать о том, за что люди могут жалеть или не жалеть конкретно меня.
— Ой, — соображает Мендель, — прости, забыл.
— Ничего, — говорю я ему, — бывает. Иди, помоги Сомар найти колечко. А то она туг все перевернет.
— Где мое колечко? — немедленно откликается Сомар из—под Йошкиного кресла, куда она умудрилась залезть целиком. — Мендель, помоги мне найти колечко! А то я тебя побью!
— Она побьет, — вздыхает Мендель и идет под кресло. А я выхожу из библиотеки и иду в спальню.
В спальне как раз закончилась утренняя уборка, там светло и чисто. Занавески пляшут от ветра: Рая распахнула окна.
Читать дальше