Светлана Талан - Надежда

– Ну ты, лисенок, даешь! – выслушав меня, воскликнул Юра. – А ты не думала, что ввязалась в опасную игру?

– Я думала только о тебе, – ответила я и добавила: – А сейчас думаю о том, что нам надо с тобой завтра навестить Васю.

– Обязательно! Пойдем с утра пораньше.

– И надо сварить ему бульон, – продолжила я.

…Вася лежал в одноместной палате. Когда мы вошли, я едва узнала Юриного соседа-весельчака: сильно осунувшееся, бледное лицо, впалые щеки, бесцветные запекшиеся губы и выступающий заострившийся орлиный нос. Вася с трудом приподнял тяжелые веки, и в его глазах, в которых отражалось страдание, зажглись огоньки, когда он увидел меня и Юру. Вася попытался улыбнуться, и это у него получилось.

– Вася, дружище! – Юра подошел к нему. – Как я рад тебя видеть!

– Я тоже, – отозвался Вася. Голос у него был тихий и хрипловатый.

– Как ты, Васек? – спросила я.

– Нормально. Даже отлично.

– Вот и хорошо, – обрадовалась я. – Теперь ты пойдешь на поправку.

– Я знаю.

– Тебе надо набираться сил, – сказала я, доставая банку с бульоном, завернутую в махровое полотенце. – Сейчас я тебя покормлю свежим бульоном, пока он еще теплый.

– А мне можно бульон?

– Можно. Мы уже разговаривали с врачом.

– Дожился! – Вася слабо улыбнулся. – Женщины меня кормят, подают утку.

– Не капризничайте, больной, а открывайте рот, – пошутила я.

После того как Вася съел немного бульона, я осторожно вытерла его запекшиеся губы краем полотенца, смоченного водой.

– Ужасно пить хочется, но пока не разрешают. Вот вернусь домой, куплю минералки пять литров и всю выпью.

– Обязательно, дружище, обязательно. Мы с тобой не только минералку пить будем, – сказал Юра. – Мы пять литров коньяка бахнем!

– Не осилим, – устало улыбнулся Вася.

– Может, пойдем? – обратилась я к Юре. – Васе надо отдохнуть.

– Васек, кто это сделал? – не выдержал Юра.

– Не знаю. Позвонили, спросил: «Кто?», сказали, что я затапливаю соседей снизу. Я открыл дверь и запомнил только, что их было двое, на обоих были балаклавы с прорезями для глаз.

– Мужчины? Это были мужчины?

– Конечно.

– Женщины сзади не было?

– Не видел, – сказал Вася и прикрыл глаза. – Я тебе не говорил, но тоже получал записки с угрозами…

– Тебя уже допрашивали?

– Еще до вашего прихода, – ответил Вася, не открывая глаз.

– Уходим, – шепнула я Юре. – Он устал и уже засыпает.

Мы тихонько покинули палату.

– Я убью их, если поймаю, – сказал Юра и сжал кулаки так, что на них побелели косточки. – Сотру уродов с лица земли!

Я ничего на это не сказала.

– Я же говорил, что эта странная женщина оказалась там случайно и не имеет отношения к убийству, – сказал мне Юра, когда мы сели в машину.

– А почему Вася решил, что на него напали мужчины? Они ведь были в масках.

– Вася не первый день в милиции. Может, по голосу. Все узнаем, как только он немного окрепнет.

– Теперь будет все хорошо, – сказала я.

Я действительно думала, что все плохое уже позади.

– Юра, – сказала я, – меня беспокоит здоровье моей мамы.

– Ей не лучше?

– Напротив. Ей становится все хуже и хуже, – вздохнула я.

– Надо показать ее хорошим врачам, – посоветовал Юра.

– Были мы в частной клинике. Там принимает знаменитый профессор Лидинич Карл Иосифович.

– Еврей?

– Похоже.

– Обычно евреи очень хорошие специалисты. И что он говорит?

– То же самое: «Последствия черепно-мозговой травмы, заболевание сосудов. Подлечим, все будет хорошо».

– Значит, так и будет, – сказал он, чтобы меня приободрить, и улыбнулся.

– Я понимаю, что ее заболевание требует длительного лечения. Но почему нет никакого улучшения? Ее мучают боли все чаще и все сильнее. Знаешь, уже на венах нет живого места – все исколото, таблетки ест пачками, и при этом испытывает чувство вины из-за того, что болеет. Мне ее так жалко!

– Я понимаю тебя, лисенок. – Юра обнял меня за плечи. – Ты говорила, что мама учила тебя жить надеждой. А ты знаешь, как это помогает не только тому, кто ею живет, но и тем, кто находится рядом.

– Я знаю.

– Вот и хорошо. Мне понятно твое беспокойство, но, думаю, надо набраться терпения и ждать улучшений. Я уверен, к нашей свадьбе твоя мама будет здоровой и цветущей. Ни у кого из моих знакомых нет такой мамы, которую трудно не спутать с дочерью.

Я улыбнулась и положила голову Юре на плечо.

– Приедет мой отец и возьмет напрокат большой и красивый белый лимузин. Ты ездила на нем когда-нибудь?