Светлана Талан - Надежда

– Я ничего не делала. И Юра тоже. И кстати, он мне не любовник, а будущий муж. Мы с Юрой помолвлены и летом поженимся, – уже спокойнее сказала я.

– Поженитесь, – Наумов хмыкнул. – За решеткой распишетесь. Так я жду ответа на свой вопрос.

– Я ничего не планировала и никакого преступления не совершала, – спокойно, четко выговаривая каждое слово, сказала я.

– А я знаю, что все было вами спланировано. И у меня есть неопровержимые доказательства. – Наумов похлопал рукой по папке, лежащей перед ним на столе.

– Ничего у вас, Валерий Петрович, нет и быть не может. Вы сами прекрасно знаете, что Юра не мог причинить зла своему лучшему другу.

– А я уверен, что мог. Значит, ты не участвовала в этом преступлении? – Наумов прищурился.

– Совершенно верно.

– Посидишь в «обезьяннике» – в памяти сразу все освежится!

– За что?! И не буду я нигде сидеть! У меня больная мать, и мне надо делать ей уколы по схеме! – возмутилась я, но холодок ужаса скользнул по моей спине.

– Я еще раз повторяю: ты не в больнице! И здоровье твоих родственников здесь никого не волнует! Может, прикажешь мне еще выслушивать, какие болячки у твоего дедушки и ломит ли спину по ночам у бабушки?! – Наумов стукнул кулаком по столу.

– Не кричите на меня, – сказала я спокойно и твердо. – У вас против меня ничего нет и быть не может. И вы, я повторяю, это прекрасно знаете. И мой вам совет: не теряйте время, ищите настоящих преступников.

Наумов хмыкнул:

– Ты, соплячка, еще советы будешь мне давать? Да кто ты такая?! А никто! Вообразила себя невесткой олигарха? Не рано ли?

– Может, хватит ходить вокруг да около? Скажите, что вам от меня нужно? – нагло спросила я.

– Флешка.

– Что? Флешка? Какая флешка? – сделала я удивленное лицо.

– Святая наивность! – всплеснул руками Наумов. – Она не знает, какая флешка!

– О какой флешке идет речь?

– Ты прекрасно знаешь, о какой. Ты мне флешку – я тебе свободу. И разойдемся мы в разные стороны, как в море корабли. Ту-ту!

– Я вообще не понимаю, о чем вы говорите.

– Тогда придется сидеть в вонючем «обезьяннике» без воды и удобств и вспоминать, где она.

– Объясните, о чем идет речь. Возможно, тогда я смогу вам помочь.

– Хорошо. Объясняю. У твоего любимого есть флешка с интересными записями.

– С какими?

– Думаю, мы оба знаем, с какими.

– Я не знаю.

– Так вот. Из достоверных источников мне стало известно, что она есть. И была она или у нашего пострадавшего сотрудника Киряева Василия Альбертовича, или у подозреваемого Иванова Юрия Андреевича. Ты тесно с ними общалась и не могла не видеть ее, эту нужную мне флешку.

– Если она существует, спросите у Юрия Андреевича, где она, – сказала я с невинным выражением лица.

– При обыске обеих квартир флешка не была обнаружена. Следовательно, она находится или у тебя, или в одной из этих квартир. Как бы то ни было, ты знаешь, где она. – Наумов буравил меня взглядом.

– Я не знаю, где она. У Юры и Васи их по несколько штук. И они их никогда не прячут.

– Я все просмотрел. Это не те флешки. Есть еще одна, очень мне нужная. Где ее искать, а?

– Простите меня, Валерий Петрович, но я действительно не знаю, какую флешку вы ищете и где она может быть.

– Значит, не знаешь?

– Честное слово, не знаю. Если бы знала, сказала бы. Не торчать же мне здесь из-за какой-то вонючей флешки! Давайте я поищу в Юриной квартире. Может, я ее там найду. Ключи у меня есть.

– Поищи, поищи, – сказал Наумов, думая о чем-то своем. – Только хорошенько поищи.

– Хоть скажите, что на ней должно быть.

– Материалы служебного расследования, не клипы же. Сечешь?

– Я поняла. – Для убедительности я еще и кивнула.

– Надеюсь, что у тебя больше мозгов, чем… – он не закончил фразу и позвал охранника.

Меня провели по какому-то длинному и тускло освещенному коридору и завели в небольшую комнату, где было такое яркое освещение, что я невольно зажмурилась. Мне предложили сесть, и я присела на свободный стул. На соседних стульях сидели несколько девушек и женщин. Нам раздали очки, попросили надеть их и встать. Надевая их, я чувствовала, как дрожат коленки и шумит в голове – то ли от высокой температуры, то ли от волнения.

Нам дали указание поднять голову и стоять молча, держа в руках табличку с номером. Мне достался четвертый номер. Чтобы успокоиться, я начала копаться в своих скудных познаниях по нумерологии, безуспешно пытаясь вспомнить характеристики числа четыре.

В комнату ввели соседку Юры Инессу Владимировну. Она явно была чем-то расстроена и теребила в руках маленькую сумочку черного цвета с белым цветком.