Джон Краули - Любовь и сон

— Не то чтобы я имел что-либо против машин, — объяснял он Роузи. — Некоторые мне даже нравятся. В машине я лишился девственности.

— В «жаворонке», — ответил Пирс. — Давно забытая модель. Думаю, такая удача выпала немногим.

— Ты собираешься получить права?

— Приложу все усилия. У меня уже есть временное удостоверение ученика. Третье в моей жизни. У остальных срок прошел еще до того, как я научился ездить.

— А, ну да. Вэл тебя подвозила. Чтобы ты получил это удостоверение.

— Было довольно забавно, — заметил Пирс. — Дюжина подростков, вдова, лишенная опоры, и я.

— И что, сдал экзамен?

— А, это самое интересное. Тебе задают десять вопросов, и все, что нужно, — это правильно ответить на восемь. Всего лишь восемь. Это значит: ты можешь и не знать, что красный восьмиугольник означает «Стоп», а не «Берегись», но тебе все равно разрешат сесть за руль.

— Ну, это же все знают, — сказала Роузи, проезжая через широкую развязку на поворот к Блэкбери-откосу.

Знак приказывал: «Уклон». Интересно, подумал Пирс, как Роузи будет Уклоняться? И от чего? Есть какие-нибудь правила? Об этом в справочнике ничего не говорилось. Наверное, опять что-нибудь очень легкое. Всем известное.

— Я видела сегодня Бони, — сказала Роузи.

— Как он?

— Ну… Скоро вернется домой.

— Он уже не больной, — сказала Сэм.

— Это хорошо, — откликнулся Пирс.

— Ну… — В тоне Роузи прозвучало предупреждение, и Пирс больше не задавал вопросов.

Они въехали на мостик через дремотную летнюю реку и услышали далеко внизу бормотание зыби.

— Как его увидишь, — сказал Пирс, — передай, что я нашел кое-что интересное. Не то чтобы удивительное, — предупредил он. — Но. У Крафта было несколько неплохих книг.

— Охотно верю.

Он рассказал ей о Hypnerotomachia Poliphili .

— Чего? — воскликнула Роузи сердито, не то удивленно. — Ничего себе.

— Скажи еще раз, — засмеялась Сэм. Пирс произнес название по частям:

— Hypn. Eroto. Machia. Poliphili. Что значит: Сон. Любовь. Борьба. Полифила. А можно и так: Любовные Борения Полифила во Сне. Hypnerotomachia Poliphili . — Взглянув на Сэм, он засмеялся вместе с ней. — Без сомнения, один из величайших образчиков странных и неудобочитаемых книг всех времен и народов.

— Но ты же прочитал.

— Скажем так, заглядывал. Необычайно ценится первое издание с иллюстрациями Боттичелли. [354]Но у Крафта — другое.

— А.

— Но все равно — это прекрасное издание шестнадцатого века с гравюрами по дереву. Очень странными гравюрами, я тебе скажу. Великие времена очень странных иллюстраций!

Они остановились на Ривер-стрит, возле универмага на углу Хилл-стрит, чуть ниже библиотеки, а за Хилл-стрит и была улица, на которой жил Пирс.

— Ценная? — спросила Роузи.

— Да.

— Но не то, что…

— Нет. Не оно.

Маленькая красная «гадюка», вихляя, пыталась припарковаться напротив библиотеки. Ее кузов был покрыт вмятинами, частью загрунтованными, что выдавало привычку к столкновениям. Наконец она пристроилась на стоянку, только длинный багажник немного выпирал.

— Еще скажи, — велела Сэм.

— Hypnerotomachia Poliphili — повторил Пирс.

Из машины вылезла длинноногая женщина с темными, небрежно забранными волосами; она, показалось Пирсу, обратила внимание на их фургон — и не стала обращать внимание.

— Знаешь, — повернулся Пирс к Роузи, — раньше я думал, что она — это ты.

— Знаю.

— Ну, то есть я подумал, что она — мама Сэм, и. Потому что.

— Да.

Какое-то время он думал, что эта темноволосая женщина — Роз Райдер, которая как раз вытаскивала из багажника большую сумку и вскидывала ее на голое загоревшее плечо, — и есть мама Сэм, что именно она — почти-бывшая-жена Майка Мучо, к которой так страстно привязан его старый друг Споффорд: она, а не рыжая Роузи, что сидит с ним сейчас. Роз Райдер пересекла улицу и направилась к библиотеке — Пирс наслаждался, глядя на ее легкую кошачью походку.

— Ой. Это же Роз, — показывая пальчиком, сказала Сэм. — А где же папа?

— Не знаю, милая. Может, на работе.

— А они все еще, — спросил Пирс.

Отец Сэм, Майк, был к тому же любовником Роз Райдер, что еще больше запутало Пирса.

— Не знаю, — ответила Роузи не без резкости. — Думаю, уже почти все кончено.

— Хм, — задумчиво сказал Пирс.

— Выйдешь здесь или тебя до дверей довезти? — спросила Роузи.

Пирс открыл тяжелую дверь автомобиля, и она с ужасающим скрипом проехала по тротуару.

— Когда я прошлый раз разговаривал, она была очень даже, — сказал Пирс, вытаскивая сумки. — Мне показалось — и хотелось бы знать, что бы она сделала, если бы я.