Александр Лапин - Время жить

Провожая на выход своего товарища, Короткевич сказал, словно продолжая разговор:

– Приняли сырой закон о льготах. Народ недоволен страшно. Будем на комиссии обсуждать.

Возвращаясь от двери, он приостановил уже нацелившегося Дубравина:

– Минуту подожди! Мы с тобой подробно все обсудим. А я по-быстрому человека отпущу.

И кивнул заплаканной просительнице:

– Заходите!

Быстро растянулось на полчаса. Но в конце концов Дубравин все-таки добрался до кабинета.

Дальше действо происходило по обычному сценарию.

Судя по тому, как заблестели глаза под белесыми ресницами общественника, рассказ Дубравина очень даже заинтересовал его. Он, видимо, понял, что пришедший посетитель – человек не только с амбициями, но и большими медиа-ресурсами. И упускать такой вариант не собирался.

– Все понятно! – выслушав рассказ Александра, сказал Короткевич. – Беру тебя на заметку. И в работу…

Поговорили, как родниковой воды напились. Окрыленный такой перспективой Дубравин уже собирался уходить, но Короткевич добавил и кое-что от себя:

– Сейчас в партии большие перемены. Но они закончатся. И тогда твой ресурс будет востребован по полной. А пока я тебя включу в состав комиссии по работе с ветеранами и пенсионерами. Приезжай. Первое заседание скоро.

«Видно, он туда всех своих знакомых и друзей собирает. Ну что ж, это хорошо!» – думал Александр, покидая величественное здание на Охотном ряду.

Однако, как говорится, и здесь недолго музыка играла. Прошло несколько недель, а Короткевич на связь не выходил… Дубравин звонил по заветному номеру сам. Но представитель главной политической силы был то на вечном совещании, которое плавно перетекало в вызов к вышестоящему руководству, то в бессрочной командировке на краю света.

А потом по телевизору сообщили, что его перевели с должности. И теперь он, как простой депутат, сам изо всех сил бьется за то, чтобы попасть в заветный списочек на новых выборах.

Так, ничем, завершился для Дубравина и этот поход в столицу «за зипунами».

Но он не унывал. И судьба в лице знакомого генерала подбросила ему еще одну встречу. С олигархом.

– На самом деле, – объяснил ему диспозицию генерал из администрации страшно сказать кого, – не партийные функционеры определяют политику. А те, кто ими руководит. Давай я познакомлю тебя с Иваном Петровичем Дубовским, миллиардером, олигархом, бывшей большой советской шишкой. Он и рулит политикой в славном городе «Ч».

Московский офис олигарха располагался в красивом уютном сине-белом особняке с башенками как раз напротив храма Христа Спасителя. Дубравин приехал заранее. И несколько минут они с генералом перетирали повестку дня.

– Ты прямо говори ему: «Я готов завалить на выборах этого вредного коммуниста! Делайте ставку на меня!»

И товарищ повел его длинными переходами. В личную столовую Дубовского.

Невысокого роста, седой, краснолицый, в хорошо сшитом синем костюме и ослепительно белой рубашке, он встретил гостя тепло и добродушно.

Пригласил пообедать. Стол застелен такой же ослепительно белой скатертью. На столе – вазы с цветами и краснобокими яблоками. Обед вегетарианский. Но с коньячком. Пропустили пару рюмок. И Дубравин, как ни странно, почувствовавший в этом энергичном дедушке родственную душу, с юмором рассказал о походе в Думу. И о том, как Короткевич быстро и эффектно исчез с политического горизонта.

– Да, этот народ такой, скользкий, – заметил Иван Петрович, – с ними трудно работать. Но приходится. Вот и сейчас выборы приближаются, а подходящего кандидата на один из участков у них нет.

Он поглядел задумчиво на купола храма Христа Спасителя, видимые из окна столовой. И продолжил:

– В деревнях у нас проблемы решены. Там все схвачено. А вот в самом городе вряд ли удастся победить. Народ у нас своенравный. И очень даже может прокатить нашего кандидата. Боюсь, что нам этого коммуниста не победить. И не знаю, кто это сможет сделать!

На что Дубравин ему самонадеянно заявил:

– Я смогу! Сто пудов! Команда у меня имеется. Опыт у ребят какой-никакой есть. Да и сам я – вполне, – он ввертывает модное словечко, – креативный человек!

Старому олигарху такая его речь пришлась по нраву. Видно, он сам вспомнил горячую комсомольскую молодость. И расстались они вполне довольные друг другом.

Вот неделя-другая прошла. И из губернской администрации раздался звонок: