Александр Лапин - Время жить

– А как иначе выжить? Не с твоих же школьных экскурсий.

– Да мы еще толком не разворачивались, рекламу не вели. Может, что-то и получилось бы. Может, и была бы отдача, если бы не эти гости…

– Ты на святое, на хозяина, голос не возвышай. Он деньги дал. Имеет право. Гости его.

– А ну вас! – махнул рукой Озеров. И пошел к себе. К вольерам, где у него вот-вот должен начаться отел ланей и косуль.

А Аксёнтов долго смотрел ему вслед и шевелил пальцами, то разгибая, то сгибая их в кулаки.

– Чистоплюй е… – наконец выругался он.

Озеров шел по висячему мостику, перекинутому через овражек, и с грустью думал:

«Все не так. И я становлюсь не таким, как раньше. Перестал слышать голоса леса, чувствовать мысли зверя. Куда-то от меня уходит дух леса. Не могу, как раньше, взлетать над просторами земли. Не могу войти в состояние. Отвергает меня природа. А почему? Похоже, предаю я ее. Вот и отворачиваются от меня те, кто вершат судьбу…»

Невеселые его размышления прервались, когда навстречу выскочила из гостевого дома ядреная горничная.

Она бежала по дорожке, потрясая всем своим роскошным бюстом, спрятанным под форменным фартуком. И орала как оглашенная:

– Повесился! Повесился!

– Кто?! – остановил ее Озеров.

– Шабашкин повесился!

– Какой Шабашкин? – удивленно застыл на тропе Володька. И вдруг вспомнил: «Шабашкин – это один из приставов повести Пушкина “Дубровский”. Там мужики деревни Кистеневка, охваченные возмущением, сожгли заживо банду судейских во главе с Шабашкиным. Надо же – опять те же лица. Все идет по кругу».

Подбежал и Аксёнтов. Вместе они залетели в строение. И увидели, что на выложенном голубой плиткой полу, у теплого бассейна лежало в трусах маленькое, скрюченное тельце судьи. Рядом суетились два его компаньона. Но это был не труп. Шабашкин подавал признаки жизни. Вот заморгал глазами. Зашевелил волосатыми руками, перебирая надетый на шею длинный расписной галстук.

Один из прихлебателей, чуть не плача, хлопотал вокруг шефа. И приговаривал:

– Говорил ему, Василич, не пей столько! Плохо будет. А он меня послал. Вот и допился. Сначала с утра хвастался, как он всех оберет до нитки. А потом что-то ему в голову ударило. И он как заорет: «Сука я продажная! Гнида!» Видно, что-то в нем замкнуло. Взял галстук. И пошел сюда. Мы минут через десять забеспокоились. И за ним. Из петли вытащили.

«Да», – подумал Озеров, помогая перетащить легкое тельце главного судьи в номер на втором этаже гостиницы. И там, укладывая его на кровать: «И на старуху бывает проруха. То ли совесть, то ли дурь заиграла».

Наконец-то у него появился свой кабинет на работе. Те, кто привык к стабильному существованию в рамках госструктур, скажут: «Эка невидаль! Подумаешь, достижение! Собственный кабинет». И только те, кто, как Дубравин, сами делают себя и свою жизнь, знают, что это значит. Собственный, заработанный своими руками, вырванный буквально из глотки у чинуш офис.

Хорошее здание. Неказистое снаружи, внутри после ремонта оно преобразилось.

На втором этаже он и разместился. В приемной сидит секретарь (один на двоих с Чернозёмовым).

Рабочее место, оно очень многое говорит о человеке. У Дубравина все строго. И аскетично. Мебель светлая, белорусская. Два окна. На столе только то, что нужно. Никаких лишних бумаг. В шкафах толстенные книги. Только иконка с ликом Сергия Радонежского и портрет Путина в майке молодежки хоть что-то говорили о хозяине.

И вот в этот самый кабинет с утреца залетела миловидная, слегка заполошная заместитель директора издательского дома «Свободное слово» и по совместительству депутат городского собрания Марина Сорокаумова. И начала быстро-быстро говорить:

– Ксан Ксеич! Такая новость! Такая новость! Я сейчас была на заседании в думе и там встретила Ивана Петровича. Он мне сказал, что у нас в области московский олигарх Хоторковский открыл отделение своего «Открытого мира». Они готовятся к выборам. Будут создавать партию. Туда уже все побежали. С такими деньгами он точно купит весь наш парламент. Надо и нам срочно к ним ехать…

– Марин! Подожди. Не тараторь так сразу. Сядь! Выпей чайку. И по порядку мне все расскажи. До выборов еще далеко. Больше года. И торопиться не надо.

После недолгого, но обстоятельного разговора с девушкой выяснилось, что один из новоявленных хозяев жизни, так называемых олигархов, решил приступить к приватизации государства. И для этого будет собирать свой собственный парламент.