Джон ван де Рюит - Малёк

11.00.Мой первый матч по регби. К перерыву между таймами счет составил 52 очка в пользу школы Линкольна (мы набрали ноль). Мистер Лилли со всех сил старался приободрить нас перед вторым таймом, однако решение нашего тренера игнорировать боевые приемы обернулось нам боком. Кроме того, игроки нашей команды не привыкли к громким свисткам и иногда от неожиданности роняли мяч. Судья был милосерден и объявил конец матча, когда школа Линкольна набрала за сто очков. Мне так и не представилось возможности забить гол, и я понуро уплелся с поля, радуясь, что родители не приехали и видели этого позора. Лилли собрал нас под деревом и сказал, что гордится тем, как мы вели себя под давлением — мол, мы проиграли с великим достоинством. Он был в восторге оттого, что никто не пострадал (что было неизбежно: ведь мы даже не пытались нападать на игроков команды противника или отталкивать их, когда те нападали на нас).

Вот матч сборной старшеклассников — это было совсем другое дело. Под оглушительные звуки кричалки капитан Гиллсон вывел на поле команду в великолепной красно-белой форме. Атмосфера накалилась, и мы докричались до хрипоты, а наши ребята сразу вышли вперед. Роб Андерсон забил гол, бросившись наперехват противнику, а Оливер Браун за весь матч не пропустил ни одного мяча. Финальный счет — 28:3 в нашу пользу. Единственный идиотский момент был, когда Берт вырвался из кучи-малы, пролетел над линией и подбросил мяч в воздух, радуясь своей победе, лишь чтобы позднее понять, что приземлился в 22-метровой зоне, а не в зачетном поле. С Лутули случился приступ хохота минут на пять, не меньше, и на это время кричалки пришлось прекратить. После матча вся школа гудела ульем — все разговоры были о том, что, возможно, в этом сезоне мы выйдем победителями и порвем даже великую команду Кингз-колледжа.

Еще хорошая новость: Деврис, который играет центральным в шестой сборной, сломал руку и теперь ходит в гипсе и повязке.

Как и обещал, Лутули поднял нас в три утра для восхождения на печально известный пик Инлазане. Мои ноги были как гири, а зубы стучали, когда я выползал из своей теплой кровати. Роджер недовольно замяукал, увидев, что Верн уходит. Каждому дали маленький пакетик с припасами — сок, булочка, яблоко и шоколадка. В кромешной темноте мы вышли за Лутули, который шагал впереди. Мы видели лишь его белую кепку в темноте. Наш староста корпуса шел очень быстро, и Верну, Геккону и мне приходилось почти бежать, чтобы поспевать за ним. Жиртресту повезло: из-за шумов в сердце ему разрешили остаться в школе.

Мы пересекли долину и взобрались на холм, у подножия которого стояла школа. К сожалению, дорога все время шла в горку. К рассвету мы добрались до хребта под названием Семь сестер (вскоре переименованных в Семь стерв). Семь сестер были явно созданы Богом, чтобы мучить гуляющих. Стоило забраться на одну, как перед тобой тут же вырастала другая. И так продолжалось — семь гор, каждая выше другой. Могу представить, что чувствовал бедняга Фродо Бэггинс, отправляясь в Мордор во «Властелине колец», хотя сомневаюсь, что Роковые горы были так же непроходимы, как эти!

Вскоре потеплело, а потом стало жарко. Припасы закончились, а источника пресной воды нигде не было и в помине. То, что мы умрем от жажды, казалось, не волновало Лутули, который продолжал идти стремительным шагом, не замедляясь ни в гору, ни с горы. Гоблин отстал, запутавшись в заборе из колючей проволоки, а на Геккона, сошедшего с тропы по нужде, напал взбешенный бык с огромным членом и бросил его в терновый куст.

11.30.Лутули заставил нас обойти гору, и мы начали последний подъем. Мы ковыляли за ним, хватаясь за камни и траву, чтобы перебраться через рвы и ущелья. В конце концов мы дошли до вершины, и перед нами открылась самая потрясающая панорама из всех, что я видел в жизни. Слева были заснеженные пики Драконовых гор. Справа — гигантская дамба Мидмар, разлившаяся и похожая на огромную ладонь. Повсюду были зеленые поля, животные жевали травку, а сквозь рощи почти голых платанов проглядывали красивые старые фермерские дома. На вершине дул прохладный ветерок. Лутули дал нам на отдых полчаса. Я воспользовался возможностью посидеть и полюбоваться видом и все это время смотрел на Драконовы горы (которые на зулусском называются «барьером копий»). Я думал о путешествии Фродо в Мордор, о пьесе, моем дне рождения, Русалке, Криспо и Папаше. Я думал о тысячах людей, которые взобрались на эту гору до меня, сидели на том самом месте, где я сейчас, и думали, возможно, о том же самом. Мне вдруг захотелось, чтобы рядом была Русалка и мы бы сидели, разговаривали и слушали, дышали и целовались.