Джон ван де Рюит - Малёк

15.10.Мы с Гоблином сидели на тумбочках и чистили ботинки, жалуясь друг другу на издевательства отвратительного Щуки. Я разошелся и назвал Щуку «недоразвитым безмозглым полудурком, над которым впору проводить научные эксперименты». Вдруг воцарилась тишина. Гоблин мне не отвечал. Оторвавшись от своих начищенных черных ботинок, я увидел перед собой побледневшего Гоблина, который смотрел куда-то мне за спину. Обернувшись, я увидел Щуку, который стоял за моей спиной и злобно улыбался. Он вертел в руках что-то красное и блестящее… швейцарский армейский нож.

— Так, значит, я — недоразвитый безмозглый полудурок, да? — проговорил он, перекатывая ножик между пальцев.

Я похолодел. Меня ждала беда, большая беда. Если бы Рэмбо или Бешеный Пес были рядом, но, кроме Гоблина и меня, вокруг никого не было… В змеиных глазах-щелочках Щуки я ясно прочитал: он хочет, чтобы я ползал у него в ногах и молил о пощаде. И здравый смысл подсказывал, что именно так и нужно сделать — но почему-то я не мог. Я так сильно ненавидел эту свинью, что не мог даже притвориться, что считаю его выше себя.

— Да, Щука, так и есть. Ты недоразвитый безмозглый полудурок, — проговорил я (к сожалению, мой голос прозвучал как писк). Жаль, что мой отпор вышел не очень внушительным, но я старался как мог, учитывая, что вся моя уверенность в себе куда-то пропала, я трясся от страха и голос у меня, как у девчонки.

Щука сплюнул на одеяло Бешеного Пса и зашагал ко мне, следя за мной ястребиным взглядом. Он закрыл выход, отрезав мне путь к отступлению. Сверкнуло лезвие — он выбросил нож. Я встал с тумбочки и посмотрел на него снизу вверх — должно быть, моя попытка противостоять ему выглядела смешно.

Гоблин молился и стонал, пытаясь убедить этого психопата не делать то, что ему больше всего по вкусу. У меня дрожали поджилки, но я не двигался с места.

— Знаешь, Мильтон, оскорбление старшего — серьезный проступок.

Я смотрел на него исподлобья. В груди колотился барабан, но, не считая этого звука, вокруг было тихо.

— Гоблин, исчезни, — с пугающим спокойствием проговорил Щука, точно спланировал все это до последнего слова. Гоблин выбежал из спальни довольный, что вырвался из лап этого ужасного психа. Я молился, чтобы он поскорее привел Рэмбо или Бешеного Пса.

Одним быстрым движением Щука сорвал с меня футболку и швырнул меня на кровать. Он сел на меня — лезвие ножа было в нескольких миллиметрах от моего горла. Я чуял смрадный запах у него изо рта и слышал, как он прерывисто дышит. Лезвие ножа скользнуло по телу вниз. Как по волшебству, на коже проявилась тонкая красная линия. Увидев кровь, Щука затаил дыхание. Он дышал точь-в-точь как Кристина тогда, в спальне. Он пришпилил мои руки, но даже если бы я мог двигаться, не уверен, что сумел бы пошевелиться. В ужасе я смотрел, как он слизывает струйку крови с моей груди. Кровь тут же исчезла а потом, как по волшебству, появилась опять. Щука смотрел мне в глаза, его рот был полон крови. Он медленно придвинулся — неужели это чудовище собирается… Его правая рука отпустила мою руку и стала шарить по моему телу. Он снова облизнул мою грудь; его дыхание становилось все тяжелее. Рука скользнула мне между ног. Я закричал и набросился на него всей силой. На лестнице послышались голоса. Щука попятился и выплюнул мою кровь на пол.

— Скажешь хоть слово, и ты покойник, Мильтон, — прошептал он.

А потом ушел.

В комнату вбежали Гоблин, Геккон и Верн — эта троица не напугала бы и девчонку. Я торопливо надел свитер и накрылся одеялом, чтобы они не заметили кровь, по-прежнему струившуюся по моей груди. И в тот момент, лежа под одеялом, я понял, что никогда никому не расскажу о нападении Щуки.

Похоже, теперь Щука меня игнорирует и переключился на Верна. Сегодня после завтрака он затолкал Человека Дождя в писсуар. К счастью, порез мой несерьезен, всего лишь царапина. Мы с Щукой оба делаем вид, что ничего не было.

Червяк предупредил, что не спал уже несколько дней и может разбудить меня среди ночи, чтобы я убаюкал его и уложил спать. У него ужасно трясутся руки, и он слишком быстро тараторит — кое-что я понимаю, но все время приходится переспрашивать, чтобы он повторил. Такое впечатление, что все в школе уже сыты по горло и начинают потихоньку съезжать с катушек. Верн, Червяк и Щука уже сошли с ума — глядишь, и я скоро сорву с себя одежду и начну скакать по двору, блеять и пускать пену изо рта, как больной бешенством осел.